Онлайн книга «Княгиня Ольга. Истоки»
|
* * * * * Когда дверь в сарай открывается, Рейнеке поднимает рыжую голову голову и вздрагивает, замечая в проёме знакомую фигуру своего конвоира. — Долго вы меня здесь держать будете? Где Лана и княгиня?! — начинает задавать он один за другим вопросы, боясь, что следующего визита тюремщика дождётся нескоро. — У меня есть деньги, много денег… Развяжи мне руки с ногами, и я прямо сейчас дам тебе пару золотых, а потом, когда благодаря тебе окажусь на свободе, вдесятеро боль… Договорить не выходит: по помещению эхом разносится звонкая оплеуха, и лис падает на пол, касаясь разбитой губы пальцами, что вмиг окрашиваются в алый. — Я знаю, что богатств у тебя немерено. Наверное, выгодно торговать пушниной, по бросовой цене купленной у менее ушлых купцов, да? Мехов и власти у тебя больше, чем у Велеса (2). — Я… не понимаю! — кричит и закрывает лицо рукой, будто ожидая нового удара, рудой торговец. — Ты, верно, отца моего не помнишь вовсе, которого до смерти забили твои душегубы за то, что в срок привёз не всю партию шкурок (3). И, подавно, меня, что приехал узнать о делах тяти в Новгороде и должен был за месяц вернуть "должок", иначе грозился ты спалить дотла наш дом (4)… Не помнишь, верно? Отвечай! — Не помню, — обречённо опускает голову член братства. — Месяц ещё не минул, сейчас получишь свою недоимку, — скалится молодец в чёрном и подходит ближе. С размаху он ударяет старка ногой в живот, добавляет второй, в нижнюю челюсть — слышится хруст зубов; и не успевает Рейнеке глазом моргнуть, как на шею ему накидывают удавку. — Никогда бы не подумал, что убить кого-то этим так легко и сподручно, — с невероятной силой натягивает шнур изувер. — А всего-то навсего верёвка. Спасибо моему учителю (5). Рейнеке пытается выбраться из хватки, подаётся вперёд, но этого тановится лишь хуже. В глазах мужчины всё сливается, темнеет, мир уплывает из под ног… и уже через минуту лишивший его жизни юноша заканчивает своё злодеяние и тащит переставший дёргать конечностями труп к тюкам с сеном. * * * * * — Один из душегубов моего мужа, однако, пощадил меня. Спрятал обессилевшее тело, сказав, что похоронил… и вместо этого выходил меня, вылечил, не дал умереть — хоть я и молила об этом. Могла ли я подумать, что обезображенный, одноглазый Кулота окажется добрее этих уважаемых мужей с душами чудищ? — Лана на мгновение замолкает, задумавшись о чём-то своём, но глотает вставший в горле ком и продолжает монолог. — Он же потом за обещания денег и власти со своими подельниками тихо задушил Козводца в собственном доме, в своей же постели. Куда дует ветер выгоды, туда и повернёт парус наёмника — в этом они и мы, купцы, очень похожи. — Я… — опускает голову княгиня и растерянно говорит, постепенно, слово за словом, становясь более уверенной и решительной в голосе. — Могу понять твою месть торговому братству, но что такого сделал Гостомысл? Он был хорошим человеком, быть может, лучше всех в этом городе! И Богуслава… заслужила ли она участи вдовы, а сын её — сироты?! — Досадное стечение обстоятельств. Братство опешило, когда на похоронах Козводца появилась я, но сделало вид, что ничего тогда не случилось. Как-никак, место в их рядах переходило от супруга ко мне, как и все его дела и богатства, а муж мой был преклонных лет и гибель его не вызвала подозрений. Зато Вепрь как новый глава оказался не столь хорош в подделывании грамот и взятках казначеям да мытникам, посему Гостомысл заподозрил что-то нечистое уже скоро… |