Книга Княгиня Ольга. Истоки, страница 230 – Лада Отрадова

Лицо смутьяна выражает плохо скрываемую насмешку.

— Твоё имя? — Игорь прищуривается и внимательно смотрит на одноглазого бородоча. — Тебя избрали эти люди своим вожаком?

— Кулота. Пока не посадили мы нового князя, — хмыкает мужчина, — веду их я.

— Не ты, а разочарование и гнев. Люд чувствует себя угнетённым, обделённым вниманием, забытым… Настолько, что готов пролить кровь. Я, однако, не желаю никому смертей: ни пришедшим сюда горожанам, ни своему войску. Довольно кровопролития. Довольно жертв.

Вещий Олег сильнее хмурится, а Некрас непонимающе глядит на прочих ратников из посадского войска. Послушать, что скажет князь до конца в своей речи? Или действовать сейчас, пока не поздно? Всё же безоружный правитель — слишком лёгкая добыча для негодяев.

Толпа шумит, не зная, как расценивать слова князя. Но решительный взгляд его глаз — и отправленный в ножны клинок — убедили их в том, что он искренен в своих намерениях.

— Мой отец жестоко подавил восстание Вадима, которого вы именуете Храбрым: с тех самых пор лежат в сырой земле кости не только зачинщика, но и всех, кто присоединился к нему, по своим убеждениям или же просто будучи обманутыми, введёнными в заблуждение его обещаниями. Я… не Рюрик и не хочу лишать город его жителей, отнимать у домов хозяев, а у семей — отцов. Решим всё не бессмысленной сечей, а с честью и мужеством, как завещали наши древние пращуры.

— О чём ты?

— Поединок. Предлагаю поединок один на один между мной и тобой… Кулота. Если, конечно, ты окажешься достаточно смелым, чтобы принять мой вызов. Одержишь победу — так и быть, город ваш. Проиграешь — я пощажу прочих бунтовщиков, если они сложат оружие и будут готовы уладить противоречия на языке слов, а не стали.

— Куда же мне со своим кинжалом против добротного княжеского булата? — увиливает Кулота, бледнея и нервно глотая слюну. — Или испугался князь нашего свободного войска? Обомлел перед нашими силами?

— Отнюдь, я сам предложил поединок, — племянник Вещего Олега закатывает рукава рубахи и лукаво, в упор, глядит на противника. — И уверенности в собственной победе и правом деле у меня достаточно. А вот ты кажешься малодушным… Неужели смел ты только тогда, когда за спиной у тебя целая армия? Неужели не сможешь постоять за свои убеждения в одиночку? Плох тот воевода, кто не хочет сохранить жизни простых ратников!

После речи Игоря в воздухе повисает напряжение, участники беспорядков обмениваются неуверенными взглядами и скользят ими то правителю, то по своему предводителю — и сравнение сейчас явно не в пользу последнего.

— Я же сказал… не чета мой нож твоему мечу, князь!

— Никакого оружия. Только кулаки — честнее некуда. По рукам?

Толпа наблюдает за происходящим в тихом ожидании, перешёптываясь и показывая пальцем на своего главаря; Некрас жестом даёт посадскому войску знак опустить оружие и повиноваться воле князя.

В голове Кулоты отчаянно борются между собой желание остаться в живых и стремление удержать власть над восставшими, пока, наконец, последнее не побеждает. Слишком ехидно смотрит на него великий князь, слишком громко обсуждают между собой предложение Игоря его люди, сомневаясь в храбрости одноглазого.

Откажи он — и авторитет мужчины разом упадёт на такие глубины, из которых никто больше не поддержит его как главаря собравшихся под знамёнами бунта и не пойдёт за ним.