Книга Неблагоразумная леди, страница 51 – Джоан Смит

— Мне этот титул вовсе не кажется таким мрачным, к тому же я не горю желанием от него избавляться, как вы изволили заметить.

— Но не хотите же вы сказать, что отказали ему!

— Я не приняла его лестного предложения.

— Пруденс, вы дура. Для вас это было бы началом совсем иной жизни.

— И ты, Брут.

— Кто еще поддерживает это мнение? Кларенс, полагаю? Но, видите ли, тут он совершенно прав. Вам бы не помешало стать богатой леди. Правда, я еще сомневаюсь, что он имел в виду законный брак. Вы-то уверены, что правильно поняли его предложение?

— У меня нет никаких сомнений, и я считаю ваши сомнения нелестными для себя.

— Я тут ни при чем. Любой, кто знает Севилью, подумал бы точно так же.

— Тогда как вы могли допустить, что я приму его предложение?

— Если он действительно имел в виду жениться на вас, это другое дело.

— Но вы же так плохо о нем думаете!

— И не беру свои слова назад. Богатый негодяй. Даже когда он ведет себя с вами самым достойным образом, я не поручусь, что он не замышляет гадости, вроде тайного брака или иной низости. Но вы можете гордиться оказанной честью. Почему же вы ему отказали? Рассчитываете на титул?

— Просто не люблю его.

— О, любовь! А что это такое? Все об этом говорят, но мне кажется, что этого нет в природе. Я, по крайней мере, не встречал нигде в мире. Мне не попадался ни один мужчина, который был бы влюблен два дня подряд, и ни одна женщина, которая испытывала бы те же чувства к простому смертному.

— Странно слышать подобное от поэта, воспевавшего западную цивилизацию.

— Поэмы – это совсем другое. Художественный вымысел. Мы оба творим в разных жанрах. Влюбляться в вымышленных героев очень легко. Например, я обожаю Шиллу, уже неделю как влюблен в нее – это мой новый рекорд. Давайте сделаем из наших героинь идеальных влюбленных, а всю прозу жизни оставим за сценой. Нам удалось добиться их полного послушания, а если вздумают своевольничать, один росчерк пера, и они снова будут ходить по струнке. Но при чем здесь любовь?

— Наши взгляды расходятся, милорд. В моем понимании любовь – это нечто совсем иное.

— Что же?

— Любить другого человека, больше, чем себя.

— Но это не любовь. Называйте, как хотите, – материнский инстинкт, преданность и так далее. Фактически это любовь к себе, только в иной форме. Наши дети, например, часть нас самих. Я же говорю о любви между мужчиной и женщиной.

— И я об этом же.

— Тогда вы говорите чушь и прекрасно это понимаете, иначе не краснели бы, как школьница. Не обижайтесь, я никогда не умел понимать женщин. Только уверен, что когда они начинают говорить о любви, значит, им что-нибудь нужно – чтобы их вывезли в свет, или новое украшение, или деньги на счету в банке.

— Если женщине интересен мужчина, она с радостью принимает все, что он ей дает. И она не виновата, что вы во всем усматриваете корысть. В ваших рассуждениях нет и намека на чувства. При чем же тут женщина?

— Вы либо совершеннейшая простушка, либо очень мудрая женщина. Не могу сказать, кто именно. Знаю только одно – ваш Севилья абсолютно разделяет мои взгляды. Он же предложил бриллианты, разве не так?

— Да, но они не были приняты. Как видите, я не спутала их с любовью.

— Что вы можете знать о любви? Вы никогда никого не любили, кроме вашего зануды Спрингера. И его вы не любили, иначе почему вы за него не вышли? Я не идиот, чтобы брать уроки любви у ст… – ух, чуть не сорвался, у собрата по делу.