Книга Неблагоразумная леди, страница 39 – Джоан Смит

Пруденс сочла эту тему не особенно приятной и попыталась ее сменить.

— Знаете, что лорд Дэмлер пишет новую пьесу? – сказала Пруденс для начала.

— Мне кажется, что вы очень дружны с Дэмлером, не так ли?

— Да. У нас много общего, мы ведь оба пишем.

— Чисто профессиональный интерес?

— Немного больше. Мы друзья.

— Он не ваш любовник случайно? Откровенность вопроса шокировала Пруденс даже сильнее, чем его смысл.

— О, мистер Севилья, нет, конечно, уверяю вас. Такое предположение просто нелепо.

— Не обижайтесь, мисс Мэллоу. Я не собирался вас обидеть. Но вам же не семь лет от роду, такие отношения в жизни часто можно наблюдать. Для вас он вовсе не так уж хорош, ничуть не лучше других.

Пруденс промолчала, удивленная завуалированным комплиментом.

— Вот видите, вы все же обиделись, хотя я этого вовсе не хотел. Мне такая мысль самому не пришла бы в голову, но ходят слухи. Извините, спросил, не подумав. Просто хотел уточнить. Признаю, что в столь тонких делах мужчине положено соблюдать большую осторожность.

Бедная Пруденс, воспитанная в провинции, сочла, что последнее замечание Севильи относится к опасениям, что его увидят в обществе дамы легкого поведения, раз уж о ней идет такая слава. Он же беспокоился, не отбивает ли у Дэмлера его собственность. Когда карета доставила девушку к парадной двери ее дома, Пруденс успела сделать заключение, что джентльмены на словах могут быть несколько развязнее, но в душе они строгие моралисты.

На следующий день Пруденс получила цветы от Севильи. В букет была вложена записка с приглашением в оперу через пару дней. Пруденс польстило внимание. В опере ей довелось побывать дважды с дядей Кларенсом, но они сидели не в ложе и не среди знатных представителей высшего света. У нее уже появилась тяга к красивой жизни, и она послала ответ, что принимает предложение. «Как все просто, – думала она, когда волосы были уложены в красивую прическу и парчовое платье, сшитое по случаю обеда в честь мистера Вордсворта, надето. – Нужно только завести знакомство с нужными людьми, и водоворот подхватит тебя, увлекая в гущу развлечений – балы, обеды, опера, прогулки в парке. Пруденс начала прочитывать колонки светской и судебной хроники, чтобы быть в курсе событий, обсуждаемых в свете.

Когда мисс Мэллоу уже была готова ехать в оперу, дядя Кларенс, одетый так, словно собирался сопровождать ее, хотя на самом деле оставался дома, чтобы играть с сестрой в пикет, торжественно вручил ей черную, обтянутую кожей шкатулку.

— Хочу, чтобы ты надела ожерелье моей дорогой покойной супруги, – сказал он.

Пруденс с благодарностью приняла драгоценность и надела небольшое ожерелье из мелких бриллиантов, но они были натуральными.

— Ничто так не украшает женщину, как бриллианты, – заключил он, отступая на шаг, чтобы полюбоваться племянницей. – Дэмлер пожалеет, что потерял тебя. – Уже два дня маркиз не появлялся на Гроувенор-Сквер.

— Мы по-прежнему друзья, дядя, и ничего особенного никогда между нами не было, – успокоила его Пруденс.

— Хо, ты самая хитрая девушка в городе, – не унимался он. – Сама, наверное, хочешь заставить его ревновать, появившись в театре с другим джентльменом. Смотри, как бы не просчитаться. Севилья, конечно, состоятельный человек, но без титула, совсем обычный, хоть имя его и похоже на название города. Но город назван не в его честь, можешь быть уверена. Ну-ка повернись. Очаровательна. Бриллианты Анны тебе очень идут.