Книга Неблагоразумная леди, страница 28 – Джоан Смит

Пруденс была шокирована, но постаралась не показать вида, ибо, как всякая молодая леди, получившая строгое воспитание в семье, она стремилась выдать себя за женщину более широких взглядов.

— Я предполагал, что она должна притвориться больной, чтобы сдержать его пыл еще на какое-то время. Не собирался навечно оставить её девственницей. Но эту дурочку угораздило влюбиться в него. Что мне теперь с ней делать?

— А что она сама собирается делать?

— Даже стыдно сказать. Она хочет сбежать в полночь, как это часто происходит в дешевых мелодрамах. Не иначе как начиталась готических романов миссис Редклифф, тайно от меня. Мне кажется, она думает, что он бросится ее догонять и сделает главной женой в гареме.

— Мне ее план очень нравится. Все леди будут без ума, за джентльменов не ручаюсь, правда. Они, вероятно, предпочтут, чтобы он проявил грубую силу или что-то в этом роде, чтобы овладеть ею. Но раз Шилла решила, она все равно сбежит и своего добьется.

— Вам ее план не кажется слишком избитым?

— Нет. Вы украсите ее поступок прелестными серебристыми фразами, и все воспримут его как нечто абсолютно свежее, доселе невиданное.

— Но на Востоке такое не может произойти, это нереально.

— А вы никому не говорите, никто и не догадается.

— Кроме вас. Можно рассчитывать на вашу скромность?

— Обещаю, что никто ничего не узнает.

— Хорошо. Тогда пусть бежит. Вы мне очень помогли. А какие трудности вас одолевают? Если ваш герой отбился от рук, буду счастлив приструнить его ради вас.

— У меня другое. Просто нет настроения.

Лорд Дэмлер обвел взглядом комнату и впервые заметил картины.

— О, господи! Когда вся эта галерея наблюдает за тобой, немудрено потерять всякое желание заниматься творчеством. Не сомневаюсь, что это работа мистера Элмтри, узнаю позу. О, и у каждого свой символ. Кто это?

— Какой невежда. Не узнаете Шекспира? Великолепные кудри не должны ввести вас в заблуждение. Дядя не хотел изображать его лысеющие виски.

— Не понял, что должна символизировать свеча. Но задавать лишние вопросы не буду. А второй кто?

— Мильтон, конечно. Он больше похож на себя, если не считать, что дядя несколько укоротил ему нос. А тот в халате – Аристотель.

— Вам не кажется, что они все похожи друг на друга?

— Как вы можете говорить так? У Шекспира – усы.

— Все равно их можно принять за братьев.

— Все портреты дядюшки похожи друг на друга. Надо к ним привыкнуть и научиться различать достоинства. Когда ему удастся уговорить вас позировать, вы станете похожи на всех прочих. Вы тоже не избежите общей участи.

— Для меня это большая честь, но моя индивидуальность будет отмечена черной повязкой на глазу.

— О, неразумный! – засмеялась она. – Неужели вы думаете, что он отступит от своих принципов? У вас будут сверкать на лице два одинаковых черных агата, как у всех других. На вариации дядя не способен.

Дэмлер улыбнулся, но не упустил возможности подколоть Пруденс.

— Кларенс никогда не нарисует то, чего нет в натуре, это было бы слишком. Вы к нему несправедливы. Он просто старается несколько скорректировать недоработки природы. Что касается меня, то скоро я и в самом деле сниму повязку.

— Очень жаль. Она придает вам пикантность, я бы сказала – создает имидж. Мне очень нравится.

— Вы хотите представить меня в невыгодном свете? – улыбнулся он довольно странной улыбкой.