Книга Неблагоразумная леди, страница 10 – Джоан Смит

Джон улыбнулся, он хорошо знал манеру друга. Через полчаса лорд Дэмлер уже сидел в салоне леди Мелвин и выслушивал упреки по поводу раннего ухода накануне вечером.

— Чтобы загладить вину, купил тебе подарок, тетушка, – сказал он, вручая ей три тома мисс Мэллоу. – Это новая писательница, которой Маррей покровительствует. Он очень хвалит роман.

— Мисс Мэллоу, – прочитала леди Мелвин. – Я не знакома с ее вещами. Она хорошенькая?

— Нет.

— Как она выглядит?

— Не припомню, но если бы она была симпатичная, я бы ее запомнил. Если не ошибаюсь, она была в чепце.

— А, старая дева.

Он кивнул и перевел разговор на другую тему.

— Ты выглядишь утомленной, Пруденс, – сказал Кларенс, довольный вчерашним выходом племянницы в свет. Вот уж удивится сэр Альфред, когда придет позировать для портрета и услышит, что его, Кларенса, племянница познакомилась с Дэмлером и составила о нем весьма благоприятное мнение. Когда Кларенсу было выгодно, Пруденс представлялась как его племянница, в противном случае – дочерью Вилмы.

— Это оттого, что ты не привыкла еще к сливкам общества. Так ты видела Дэмлера, а? Думаю, что теперь ты снимешь чепец и начнешь приударять за ним, как все остальные.

Пруденс устало улыбнулась, но промолчала.

— Наша Разумница слишком разумна для этого, – шутила ее мать в обычном для семейства стиле.

— Я думаю, Пру, – продолжал Кларенс, – теперь, когда ты становишься известной и общаешься с элитой, не мешало бы сделать твой портрет.

— Нет необходимости, дядюшка. Вы уже нарисовали три или четыре моих портрета, – напомнила Пруденс.

— Не стесняйся. Мне будет приятно рисовать тебя. Сделаем в три четверти профиля, как Мону Лизу, с пером в руке или книгой на коленях, чтобы было понятно, чем ты занимаешься.

Это было смелое отступление от правил.

Такие новые символы, как перо и книга, открывали перед Кларенсом невиданные перспективы.

— Предложу мистеру Альфреду вдеть цветок в петлицу, – добавил он с блаженной улыбкой, предвкушая невиданные возможности, открывавшиеся его мысленному взору. – Он, видишь ли, заядлый садовод. Выращивает цветы в огромном ящике, который называет оранжереей. Ну, ну. Сэру Томасу Лоренсу такая мысль никогда не приходила в голову. Наверное, собезьянничает, когда узнает о моей творческой находке. Не проговорись, если будешь беседовать с Лоренсом, – предупредил он Пруденс, очевидно находясь под ложным впечатлением, что отныне она постоянно будет посещать все собрания знаменитостей.

Пруденс и не подумала упомянуть об этом ни в разговоре с сэром Томасом Лоренсом, ни с кем-либо еще, хотя сам Кларенс сообщал о своем секрете всем знакомым. Миссис Херринг решила вернуть свой портрет, чтобы дорисовать перо, вложенное в ее руку, как символ ее особого пристрастия к «маленьким крылатым друзьям», как она называла птиц. Кларенс хотел также добавить символическую деталь к портрету мистера Арнпрайора – полотно все еще находилось в студии, – но считал неуместным вложить рыбу в руку джентльмену, увлекавшемуся рыбной ловлей. Положение спасло воспоминание о книге Пруденс. Да, он нарисует томик «Идеального рыбака» Уолтона, подвесит его где-нибудь около модели, так как на полотне не было стола или иной поверхности, где можно было пристроить книгу. Фон у Кларенса обычно был иного цвета – голубого, если модель была светловолосой, розового для брюнетов и желтого для пожилых людей с голубоватыми или пурпурными шевелюрами.