Книга Бунтаро, страница 67 – Лейла Элораби Салем

— Что с тобой? – спросил Хикато.

— Ничего, отец, я просто вспомнил былые времена, - брат Николас глубоко вздохнул и улыбнулся своей лучезарной улыбкой.

Когда все трое: Набару, Хикота и няня зашли в дом, Набару не смог сдержать слез. Он быстро поднялся на второй этаж и зашел в свою комнату. Первые несколько минут юноша ходил по комнате и рассматривал все вещи. Затем бессильно опустился на татами и заплакал.

Вечером все сели за ужин. Была подана рыба с рисом, салат и чай. За столом сидели Набару, его отец и мать, няня и маленькая девочка, которую взял себе на воспитание Хикато. Няня сидела рядом со своим любимцем и говорила о том, что он должен больше есть, чтобы поддержать здоровье. Брату Николасу в конце это наскучило. Он обратился к родителям с некоторыми вопросами по поводу домашнего хозяйства. Его мать, госпожа Сакиро, рассказал сыну все, что произошло у них дома во время его отсутствия.

— Теперь эта маленькая девочка твоя младшая сестренка. Зовут ее Мёня, ей пять лет. Твой отец учит ее читать и писать, - Закиро посмотрела на Набару и обняла его.

После ужина все вышли в сад. Мёня бегала по траве с мячиком, Закиро взяла книгу и, усевшись на качели, принялась читать. Брат Николас кселся рядом со своим отцом на веранде  и сказал:

— Отец, через пять дней я уезжаю в Осаку, а оттуда в Киото.

— Ах, сын мой, неужели у тебя хватит сил столько путешествовать?

— Пока хватит…

Помолчав, Набару спросил:

— Бунтаро-сан жив?

— Жив… Мне так жаль его.

— Почему? Что случилось?

— Обычные семейные проблемы. Его супруга, Марико-сан, призналась, что не любит его. Хиро-Мацу всегда им не доволен.

— Как же мне хочется увидеть его.

— Кстати, когда ты приедишь в Киото, он там уже будет, приехав чуть раньше тебя.

Брат Николас улыбнулся и две ямочки появились на его щеках.

Поздно вечером, перед тем, как лечь спать, Набару играл с Мёню в ее спальне. Он рассказал девочке о Европе, о Риме.

— А люди там такие же, как и здесь?

— Нет, деточка, люди там другие. У них глаза не раскосые, а круглые. Лицо вытянутое, скул почти не видно.

— Они темные или светлые?

— Разные. Но итальянцы в основном смуглые, темноглазые и темноволосые. Носы большие и горбатые, коренастые.

— А они красивые?

— Да, итальянцы красивые, особенно женщины, - Николас вздохнул, вспомнив Белу. – Я знал одну итальянскую девушку. Мы были с ней хорошими друзьями. Но… бедная моя Бела, она так любила меня, и я тоже любил ее…

— Почему вы тогда не поженились? – спросила Мёня и, взяв указательный палец в рот, принялась его сосать.

— Если вынешь свой пальчик из ротика, то расскажу… Вот так. Я –монах, а монахам нельзя иметь ни жен, ни наложниц.

— А господин Хикато сказал, что вы самурай.

— Просто я из знатного рода, только и всего…

Мёня зевнула и стала от усталости тереть глаза. Набару взял ее на руки и, поцеловав, уложил спать.

V глава

Бунтаро сидел в своей комнате напротив Сувари. Он был озабочен отъездом в Киото, где должен пробыть семь недель.

— Сувари, завтра на рассвете я уезжаю. Вы не поедите со мной?

— Конечно поеду! Разве я могу оставить тебя?

— Ах, Сувари, - мужчина подошел к старику и обнял его, - спасибо вам за то, что не бросаете меня.

Сувари заметил, что Бунтаро понурил голову и тихо сказал:

— Я не знаю, Сувари, сколько мне осталось жить, но… Если я умру, пожалуйста, позабодьтесь о моем сыне. Это единственное, что я прошу у вас.