Книга Бунтаро, страница 42 – Лейла Элораби Салем

Бунтаро ничего не ответил. Он почувствовал, как слезы потекли по его щекам, голова раскалывалась от боли, ему стало тяжело дышать. Мужчина сделал последнее усилие и проговорил:

— Отец, я не хотел, чтобы так все вышло. Извините меня, если сдела что-то не так. Я старался как мог приехать раньше…

— Уходи, - Хиро-Мацу здоровой рукой вытащил из-под одеяла кинжал и поранил им руку Бунтаро. – Сын, не уберегший отца, не заслуживает похвалы.

Бунтаро почувствовал острую боль в руке и увидел, как из раны потекла кровь.

— Отец, за что? Что я сдела плохого?

Хиро-Мацу отмахнулся от него как от назойливой мухи и попросил Сувари обработать себе плечо. Небольшая заноза от стрелы осталась в плече и потому пришлось вскрывать рану, дабы не произошло загноения. Когда Сувари закончил с Хиро-Мацу и вышел из шатра, то увидел Бунтаро, сидящего у костра. Одна его рука была забрызгана кровью, которая еще продолжала струиться из раны.

Сувари настолько стало жаль этого человека, что он медленно подошел к нему и спросил:

— Тебе больно?

— Сувари, ты ведь знаешь, что сердцу моему еще больнее.

— Бунтаро, позволь мне перевязать тебе рану.

— Мне все равно. Не хочу больше жить.

— Никогда не говори так! Нельзя!

— Если даже мой собственный отец желает мне смерти, то кому я нужен?

— Мне ты будешь нужен всегда.

Сувари взял бинт и осторожно перевязал раненную руку Бунтаро, обработав ее целебными мазями.

— Спасибо, - ответил Бунтаро и слегка улыбнулся.

На следующий день Хиро-Мацу почувствовал себя лучше. Он быстро оделся и вышел из шатра. Солнце только встало из-за горизонта и потому желто-оранжевое небо произвело на него необычное впечатление.

Лагерь еще спал. Повсюду лежали спящие самураи, на земле в разных местах лежали угли от костров. Внимание Хиро-Мацу привлек один человек, спавший на траве под плащем. Старый генерал подошел поближе и узнал в нем своего сына, с которым так грубо обошелся вчера.

— Бунтаро, вставай, - тихо проговорил Хиро-Мацу.

Бунтаро медленно открыл глаза и сонным голосом спросил:

— Кто здесь?

— Твой отец. Вставай, нам надо поговорить.

Молодой человек неохотно встал, потянулся и медленно пошел за своим отцом. Бунтаро был уверен, что Хиро-Мацу снова будет унижать и оскорблять его, и поэтому его сердце сильно и волнительно забилось.

Когда оба мужчины вошли в шатер, старый генерал усадил сына на почетное место и сказал:

— Я хочу извиниться за вчерашнее. Просто мне было так плохо, что я видел врага в каждом человеке. Я даже и не помню, что наговорил тебе. Пусть тогда все плохие слова перейдут ко мне, чтобы я смог расплатиться за зло, которое причинил родному мне человеку.

— Отец, что вы! Во всем виноват я. Это был мой долг защищать вас, но я не выполнил его. И потому как самурай должен быть опозорен.

— Нет, Бунтаро, ты ни в чем не виноват.

Бунтаро медленно прошелся по шатру и, усевшись на прежнее место, тихо сказал:

— Отец, пожалуйста, отпустите меня с моим войском на запад.

— Я разрешаю тебе это, - грустно ответил Хиро-Мацу.

Бунтаро уже собрался было выходить из шатра, как вдруг услышал голос отца:

— Береги себя, сын мой.

— Я постараюсь, отец.

Когда молодой человек вышел на улицу, к нему с поклоном подбежал высокий самурай лет шестнадцати и сказал:

— Господин, недалеко от того села наши лазутчики поймали человека необычной внешности.