Книга Бунтаро, страница 35 – Лейла Элораби Салем

Мужчина в гневе ударил дочь по щеке им вскрикнул:

— Не смей затевать такие речи! Ты европейка, он – японец!

— Они тоже люди.

— Я предупредил.

Бела не испугавшись своего отца, сказала:

— А я все равно буду его любить. А, может быть, и уеду с ним в Японию.

Антонио попытался схватить дочь за руку, но та быстро вывернулась и побежала вслед за Набару.

— Бела, родная моя, вернись. Доченька! – кричал ей вслед отец, но девушка уже не слышала его.

Бела догнала Набару на полпути, когда тот уже подходил к монастырю. Девушка окликнула его. Молодой человек остановился и, обернувшись, спросил:

— Бела, что случилось?

— Брат Николас, я… я забыла кое-что передать вам. Но это лично для вас.

— И что же это за сюрприз?

— Это мой подарок для вас, - девушка достала из корзины спелую гроздь винограда.

Ягоды аппетитно переливались на солнце и, казалось, что если выдавить их, то потечет мед.

Николас в нерешительности держал гроздь в руках, а затем спросил:

— Я благодарю вас от всей души. Но, пожалуйста, скажите мне, почему вы преподнесли мне подарок?

— Потому что я… Я никогда не встречала такого человека как вы.

Бела внимательно посмотрела в его лицо. Да, Набару был намного красивее ее, и девушка знала, что рядом с ним она кажется гадким утенком. Брат Николас такой высокий, стройный, умный, образованный, длагородного происхождения. «Да, - подумала Бела, - у этого человека все есть. Несмотря на знатный род, он по-прежнему остался добрым».

— Послушайте, брат Николас, - девушка робко посмотрела в его угольно-черные глаза.

— Да? – спросил тихо монах.

— Я думаю, может быть, посидим где-нибудь в тени…

— Конечно.

Они уселись на шелковую траву на холме, откуда открывался вид на Рим. Везде сновали люди, были видны деревушки, постоялые дворы, амбары и ветряные мельницы. Вдалеке на горизонте виднелся сам Рим – столица всех столиц. Дворцы, башни, храмы – все создавало величественный вид.

Смотря на это, Набару глубоко вздохнул. Ему вспомнилась его родная Япония, дом, в котором он жил, сады и сакура. Этот человек никогда не думал, что станет монахом-христианином и отправится в этот ненавистный ему Рим.

— О чем вы так задумались? – спросила вдруг Бела.

— Так, ни о чем. Просто иногда… вспоминается мне дом моих родителей. Скучаю я очень.

— А кто ваши родители?

— Мой отец служил сначала простым самураем у господина Овари Нобунаги. Но мой отец оказался довольно хитрым человеком. Он проникся доверием к своему сюзерну и поэтому возвысился в ранге. Он побеждал в битвах, у него была своя собственная тысячная армия. Когда господин Нобунага покончил жизнь самоубийством…

— Боже, почему он это сделал?

— Какая бы ни была причина, власть перешла к его лучшему генералу, Тоетоми Хидэеси. Тогда мой отец на время оставил службу и переехал на остров Кюсю.

— А что это за остров?

— Это самый южный остров Японии.

— И что же потом случилось с вашим отцом?

— Потом отец построил большой дом на берегу моря и женился на моей матери, которая являлась дочерью самурая.

— Значит, по сути дела, вы тоже самурай?

— Да, мне оказали такую услугу даже несмотря на мой сан.

Наступило молчание. Бела ближе подсела к Набару и стала ласкать его лицо. Монах отшатнулся в сторону, пытаясь сообразить происходящее.

— Бела, зачем ты это делаешь? Ты же знаешь, мне нельзя, я дал обет безбрачия.