Книга Владек Шейбал, страница 224 – Лейла Элораби Салем

Это потому что наши фамилии начинаются на "S", - критично возразил артист, пряча под наигранной скромностью чувство гордости за самого себя.

Нет, ты определил свой собственный пьедестал, ты много трудился, много играл. Твой опыт в театре и кино бесценен и будет уроком для последующих поколений. Разве не в этом состоит наша жизнь?

Возможно, кому-то и станет интересно узнать обо мне, о моей нелегкой судьбе. Ведь кто я? Никто, просто шутка.

Джил громко рассмеялся в трубку, ответил:

Тогда напиши о себе как о шутке, чем не новая идея? Главное, упомяни в своих мемуарах ужасы войны, что удалось пережить, а затем - и это важно для нас, англичан, как ты сел на поезд Лондон-Оксфорд, имея в кармане лишь десять фунтов, но именно эта решительная поездка изменила всю твою жизнь.

Я подумаю, - молвил Владислав, мысленно вернувшись в прошлое и снова переживая те события, словно произошло это не много лет назад, а только вчера.

Без сомнений, Влад. Ты свершил то, на что многие не готовы решиться. Сколько англичан мечтают сыграть хотя бы в одном фильме, в одном эпизоде, а ты, иностранец, без знания английского языка построил такую карьеру! Тебе повезло, ты необычный человек.

Спасибо, Джил, спасибо.

Разговор был окончен, решение принято. Влад уселся за письменный стол, взял ручку и только собрался было писать, как резко остановился, замерев: только прошедшее беспокойство вновь овладело им. Нет, так нельзя, невозможно. О чем начать, как продолжить? Не было ни подсказок, ни ощущений чего-то мотивирующего, подталкивающего вперед - до той поры жизни, которая определяла дальнейший поворот судьбы. Те кадры, те неясно-уловимые вспышки памяти прошлого, что Владислав прокручивал в своих думах, пытаясь собрать затейливую головоломку воедино. Было что-то в душе... какое-то гнетущее препятствие, твердившее раз за разом, как только ручка касалась бумаги: "Не углубляйся в прошлое, не трогай детство, дабы не теребить затянувшуюся рану". Он бросил ручку в сторону, откинулся на спинку стула и запрокинул голову, уставившись мутным взором в потолок. Нужно что-то делать, но обдуманно, медленно надевая каждую "бусину" на веревку, отчитывая звенья в получившейся цепочке. Влад рассмеялся в пустоту, чувствуя томящее ожидание в новой - уже литературной стихии. Нет, он сможет преодолеть вот это самое препятствие, ведь смог же он выжить и в разгар войны, и в плену и позже - на новой чужой земле. только подумать: всю жизнь он зависел от силы судьбы, каких-то странных совпадений, привносившие в его сердце доселе необычно-удивительные открытия, даже откровения, далекие от реальности, не вписывающиеся в принятые шаблоны. И только Владислав приступил к книге, повинуясь тайным размышлениям, как снова останавливался, бросал начатую работу и резким шагом измерял комнату, бродя взад-вперед. Иногда останавливался, глядел в окно, за которым сгущались сумерки, легким касанием поглаживал бороду, шепча самому себе не то в утешении, не то в насмешку:

Ах, ты, старый глупец, одинокий старый дурак! Зачем согласился взваливать на плечи груз, тебе непосильный? Кому интересны твои метания, что пережил ты в течении этих шестидесяти восьми лет? Кто захочет читать твои мемуары, кому вообще интересен Влад Шейбал? Ты шутка, просто шутка, так говорил когда-то отец. Ты шутка с самого первого вздоха, рожденный словно в насмешку над родными, которые ожидали дочь, но никак не сына.