Книга Тлеющие осколки разбитых надежд, страница 2 – Бусинка Кошковская

— Князь Андрей… Ты, значится, сын Николая Андреевича Болконского? — спокойно произнёс князь Алексей. Его низкий голос уже не был так страшен.

— Так точно.

— Хм… Служили мы с ним вместе когда-то… Значит, ты тоже пошёл в это дело. Что ж, молодец, ибо оно правильно, что толку сидеть в столице и бездельничать, — генерал Кибаков улыбнулся, и его безжизненное лицо приняло очень добрый вид. — Передай князю Николаю, что князь Алексей помнит о нём и нашем старом уговоре.

— Передам, Ваше высокопревосходительство, ежели вернусь.

— Вернёшься, — князь Алексей остановился и окинул Андрея строгим взглядом, словно отец сына. — Обязательно вернёшься! Вам молодым ещё жить да жить, это я уже, считай, отжил своё, — он разочарованно махнул рукой и отвернулся. — Ступай, князь Андрей, не задерживаю.

На следующий день Андрей Болконский был тяжело ранен, а генерал

Алексей Кибаков был убит. Тогда князь Андрей не знал, что знакомство с князем Алексеем — другом его отца, окажется чуть ли не судьбоносным и уж тем более не знал, что за «старый уговор» имел в виду Кибаков. Лишь через семь лет Андрей поймёт, что этот мир ужасно тесен и что все события предопределены заранее.

Часть I. Глава I.

* * *

С того самого разговора прошло почти семь лет, и на дворе был апрель 1812 года. Тиха была та весенняя звёздная ночь, атмосфера была слегка гнетущей, окончание этого дня сулило что-то интересное и должно было перевернуть судьбы двух душ, заблудших, словно звёзды на небосклоне, в этом жестоком мире. Двух душ, что были связаны незримой красной нитью судьбы, которая никогда не порвётся.

Андрей Болконский в тот вечер был в Москве, на светском мероприятии у графа Павла Литвинова. Да, князь Андрей всегда презирал что-либо подобное, но в этот раз он пришёл сюда из-за уговоров Пьера, хотя уже очень жалел об этом. Не до балов было Болконскому, очень тяжело было на его душе после предательства Наташи Ростовой, которая когда-то практически вернула его к жизни, но сейчас душа князя Андрея вновь омертвела, и у него уже не было никакой надежды на её возрождение.

Князь Андрей стоял отдельно ото всех, он, с тоскою, глядел в окно, ему казалось, будто беспросветный мрак окутал всю землю, свет луны, зашедшей за чёрные нависшие тучи, был очень бледен, сейчас в темноте не было видно как цветут яблони и вишни, всё поглотила темнота.

«На этом-то точно всё кончено, в этот раз даже весна не способна», — размышлял Андрей, держа в руках бокал с вином и всё так и не решаясь выпить то, что в нём было.

Он оглянулся назад и окинул взором всю залу. Все веселились, кроме него. Нет. Не только него. Князь Андрей заметил одну даму, которая, так же, как и он сам, стояла отдельно ото всех. Она была не красавица, но весьма недурной внешности женщина, с утончёнными, но чем-то явно омрачёнными, чертами лица. У неё были большие тёмно-карие, почти чёрные, глаза, глядевшие на всё скучающим, пустым и надменным взглядом (отчего было ясно, что ей весьма наскучило светское общество), тонкие губы, придававшие ей ещё большую холодность, и маленький вздёрнутый носик, который очень плохо вписывался в её аристократическую внешность. Ростом она была чуть ниже самого Болконского, но не намного, по телосложению была не очень крупна, а её тонкая талия сильно выделялась. Волосы у этой дамы были длинными, ниже талии, очень тёмного русого цвета, с какой-то рыжиной. Платье, что было на ней, совершенно ей не шло, — оно было не то синего, не то сиреневого блёклого цвета, с закрытыми плечами и шеей; на руках этой барышни были высокие перчатки такого же цвета. Во всех её движениях чувствовались утончённость и величественность, она была горда и одинока. Долго князь разглядывал её, посему[1] даже и не заметил, как выпил всё вино, что было в бокале в его руках. Не внешность поразила в ней князя Андрея, а то, что она была одна, одна в обществе, как и он сам.