Онлайн книга «Жизнь моя»
|
Она перевела дух и сказала: — Привет, Саймон! Догадываюсь, мой телефон тебе дала Кейт? — Угу. Она уже забыла его любовь к американизмам. Это была одна из тех вещей, которые ее так раздражали под конец. — Так что с телефоном? — продолжал он. — Ты планируешь оставаться там некоторое время? Она рассказала ему об угрозе Кейт приехать, если она, Антония, не поставит телефон, и о шурине младшего Вассалса, работавшего во France Télécom. Она не призналась, что Вассалс-сын чувствовал себя обязанным помочь ей, испытывая вину за холод остальных жителей деревни. Саймон рассказывал ей о своем последнем проекте, и она пыталась вспомнить, что говорила ей Кейт о его делах. «Он теперь работает в Лондоне, — сообщала Кейт. — Внештатником, но надеется получить работу в „Таймскейп Продакшнз“. Ассистент продюсера документальных программ. Я буду удивлена, если он получит ее, но Саймон всегда ставит высокие цели. — После паузы она добавила: — Он спрашивал о тебе, что, я думаю, довольно мило. Я имею в виду, он не держит обиды и так далее, после того как ты его бросила». «Я его не бросала, — ответила Антония. — Я просто сказала ему, что не думаю, что нам стоит продолжать встречаться. Мы договорились с самого начала, что этого будет достаточно». «О да, это было очень политкорректно. Но все же мило, что он так достойно принял все». Она вернулась в настоящее. Саймон все еще говорил о своем проекте, и, поскольку она не имела представления о том, что это такое, она сочла за лучшее молчать, а не выдавать дежурные фразы. У Саймона было чутье на то, если кто-то его не слушал. Как всегда, когда она говорила с ним, она чувствовала приступ вины. Они сошлись в Аризоне, потому что были единственными англичанами в департаменте археологии. Она ему нравилась, а она так долго пребывала в одиночестве, что ей необходимо было знать, что такое еще возможно. Кроме того, Саймон не представлял для нее никакой угрозы, поскольку ее отношения с ним не отличались эмоциональностью. Что едва ли можно было сказать о Саймоне, и он прилагал усилия показать это, когда они разбежались. С тех пор прошло три года. Время от времени они разговаривали по телефону. Как говорила Кейт, «все очень политкорректно». Она поняла, что Саймон задал ей вопрос. Что-то о конференции в Бордо. — Извини, — сказала она, — у меня слышимость ужасная, повтори, пожалуйста. — Я говорил, через пару недель конференция. Если ты еще будешь здесь, как насчет того, чтобы я приехал, и мы вместе поужинали в память о старых временах? Она вздрогнула. — О, я не знаю… Он издал глухой смешок. — Не можешь даже на ужин решиться? Все та же, прежняя Тони. А я-то думал, что у нас будет какой-то прогресс после долгого периода изоляции. Она не ответила. — Так все же, чем ты тут занимаешься? — спросил он. — Да так, тем и этим. — Кейт говорит, что это из-за какого-то кубка. Но ведь это не может быть правдой? Да? — Почему же? — спросила она, уязвленная. «Из-за какого-то кубка» было преднамеренным опошлением, призванным задеть ее за живое. — Господи Иисусе! Тони! Я думал, ты выкинула эту навязчивую идею годы назад! — Это не навязчивая идея, и давай поговорим об этом в другой раз? Может, ты оставишь мне свой номер телефона и я тебе перезвоню? — Это надо понимать так: «Не звони мне, я сама тебе позвоню?» |