Книга Волшебный переполох в Сноусмиде, страница 72 – Алиса Болдырева

«Зачаровывать письмо я не стал, так что можешь не волноваться. А вот у меня, признаться, есть все основания для беспокойства. Зная твою отзывчивость и желание помочь, я смею предположить, что ты уже предложила миссис Купер свою помощь в том, чтобы довязать её шарф. (Она обмолвилась, что подарок для миссис Бланшар всё ещё дожидается своей участи в гостиной).

Однако не думаю, что ты мастерица в этом деле, и скорее лишишь кого-нибудь глаза одной из спиц, чем закончишь эту работу в срок. Так что, умоляю, воздержись от рукоделия до моего приезда.

Не скучай. Я уже скоро вернусь, как только закончу все дела в столице.

Элиас.

P.S. Амулет цел и находится при мне».

Вопреки воле Джулиана рассмеялась, прижимая письмо к груди. Она была так счастлива — хотя сама не могла понять, отчего именно, — что даже не стала сердиться на его слова о том, что она никудышная рукодельница.

— Ты в порядке, Джулс? — настороженно спросила Люси.

— Всё прекрасно, — отмахнулась та, а затем обратилась к миссис Купер: — Простите, я испортила вам шарф...

— Пустяки, — вмешалась миссис Петцольд. — Я всё приведу в порядок, не беспокойтесь. Ступайте, а я займусь этим делом.

⁎⁎⁎

Наступил Рождественский сочельник. Сноусмид окутала сладкая и густая атмосфера, будто всё вокруг превратилось в один большой имбирный леденец. Воздух, пропахший хвоей, корицей и жареными каштанами, звенел от предпраздничной суеты. Но, как ни странно, настроение Джулианы было омрачено отсутствием Элиаса. Вот ведь парадокс: она, так отчаянно не желавшая его приезда, теперь... скучала.

Да, она именно что скучала. И сколько ни отмахивалась от этой мысли, игнорировать её больше не получалось. Она затёрла его письмо до дыр, пока не выучила слова из него наизусть.

Джулиана всё чаще ловила себя на том, что прислушивается к шагам в коридоре, к скрипу входной двери, к любому шороху, который мог бы возвестить о возвращении Элиаса. Заходя на кухню, она невольно ожидала увидеть его там — за разговором с Никки или же углубившимся в чтение свежего номера «Снежных вестей».

Но Элиас всё не возвращался, хоть и обещал. На исходе пятого дня, она поняла, что он не успеет к Рождественскому балу. Предстоящий праздник больше не казался ей ни волнующим, ни манящим, и впервые за долгие годы она подумала о том, чтобы просто не пойти.

Её размышления прервал мягкий стук в дверь. Не дожидаясь ответа, в комнату вошла Вероника, в руках которой, переливаясь изумрудными бликами, струилось пышное платье. Оно было сшито из тяжелого атласа цвета зимнего леса, с пышной, словно облако, фатиновой юбкой и корсажем, расшитым мелким стеклярусом, что ловил огонь камина и рассыпал по стенам радужные блики.

— Что это? — нахмурилась Джулиана, с прищуром разглядывая платье. — Ты решила превратить мою комнату в свой личный гардероб?

Вероника лишь рассмеялась.

— Это не для меня. Это для тебя. Я заглянула в «Муаровый лоскуток», увидела эту прелесть и сразу подумала о тебе. В этом году именно ты будешь сиять на балу ярче всех.

Она подошла к Джулиане, повесила платье на дверцу шкафа и, взяв в руки щётку с редкими зубьями, принялась без лишних церемоний распутывать беспорядочные локоны сестры.

— Знаешь, я пожалуй... никуда не пойду сегодня, — произнесла Джулиана.

Тёплые, уверенные движения сестры успокаивали.