Книга Дневник Сони Колесниковой, страница 60 – Алиса Болдырева

— Нет! — повторила я. — Уйдём вместе!

Моя хватка на его руке усилилась, а помещение лаборантской огласил Юркин вздох, прозвучавший в темноте, словно выстрел.

— Какая же ты упрямая!

Пока мы с Юркой пререкались, удары в двери неожиданно прекратились, а в лаборантскую стали доноситься приглушённые голоса. Мы прислушались.

— Ты Анастасию Сергеевну не видел?

Я узнала этот голос. Он принадлежал Ане Смирновой.

— Видел, — заговорил Коля. — Пойдём, покажу, где.

— Не надо, сама найду, — недовольно обронила Аня.

— Смирнова, а ты знаешь, что выдавать чужие секреты нехорошо?

— Какие секреты? Ой, заманал уже, Апраксин! Ты чего? — За дверью послышалась какая-то возня. — Пусти! Слышишь, Коля?

Смирнова было взвизгнула, но сразу же затихла, а до моих ушей стали долетать чавкающие звуки, как тогда, в спортзале. Апраксин создавал очередную тушку. Меня замутило, и я спрятала лицо у Юрки на плече.

Мы стояли так до тех пор, пока Коля с Аней не ушли из кабинета.

Запись сделана 7 октября 1986 года.

Вторник, 21:30.

Как и договаривались, Носатов ждал нас возле моего дома. Нам нужно было столько ему рассказать!

— Валентин Сергеич, мы знаем, кто стратилат! — выпалила я, как только мы с Юркой забрались в уазик и уселись на места.

Носатов не перебивал, пока мы ему обо всём рассказывали, только изредка вытаскивал из кармана куртки сигареты, а потом снова убирал обратно. Когда наш рассказ подошёл к концу, он некоторое время сидел молча, будто осмысливал услышанное.

— Значит всё же этот хмырь из райкома, — задумчиво протянул он, а затем перевёл на нас цепкий взгляд. — Говорил я вам, что есть что-то неприятное во всех этих типах из верхушки власти, а вы мне не поверили!

Нам нечего было возразить, и от этого я чувствовала себя ещё большей дурой.

— Ладно, — Носатов махнул рукой. — Сейчас надо план придумать, как помешать провести этот ритуал. Тем более, пиявцам удалось собрать недостающую кровь.

Я замерла на миг. Значит, снова были жертвы. Жаль, Мальцев сегодня не пришёл в школу, он бы обязательно нам рассказал.

— Надо сжечь Кривоноса, и дело с концом! — наконец, предложила я.

— Думаешь, он будет стоять, и ждать, пока ты подойдёшь к нему со спичками? — усмехнулся Носатов. — Да ты и шагу ступить не сможешь, потому что пиявцы будут защищать его!

Доктор был прав, и я знала это. Значит, придётся пойти на хитрость.

— Нам нужен отвлекающий манёвр, — сказала я после длительного молчания, которое возникло в салоне уазика.

— Что ещё за отвлекающий манёвр? — в голосе Носатова слышалась лёгкая заинтересованность.

— Я притворюсь тушкой, — сказала я, заметив, как от неожиданности вытянулось лицо Юрки. Он явно не этих слов ждал. — Только так я смогу подобраться к Кривоносу, чтобы поджечь его.

— Мне это не нравится, — заявил Юрка, и зачем-то снова повторил: — Не нравится.

Носатов мочал, обдумывая, а потом едва заметно кивнул.

— Это опасно, но может получиться, если всё сделать правильно.

Итак, мы с доктором были за, а значит, действовать будем по моему плану.

Надеюсь, что я ничего не напутаю.

Запись сделана 8 октября 1986 года.

Среда, 22:40.

Вот и настал тот день, которого я так страшилась.

Сегодня решиться наша судьба и судьба всего Советского Союза, и всё зависит только от нас, двух десятиклассников и лагерного доктора. Да уж, звучит не очень обнадёживающе, учитывая то, что всех пиявцев, которых нам удалось отстранить от школы, выписали, и сегодня они вернулись к занятиям. А значит, у стратилата есть всё необходимое, чтобы закончить свой ритуал.