Книга Дневник Сони Колесниковой, страница 3 – Алиса Болдырева

Но и это ещё не всё, Рая. Мои собственные рассудок и тело, они стали предавать меня! Порой в моей голове, словно радио, вклинивается чей-то настойчивый голос, вынуждающий меня встать и пойти куда-то, куда я не собиралась идти минутой раньше. И я иду, Рая. Я встаю и иду, словно марионетка безвольная, и делаю всё, что мне приказывает этот голос, и порой он приказывает мне такие мерзости, что и подумать страшно. Я пытаюсь сопротивляться, пытаюсь ослушаться, но у меня не хватает на это сил. Этот голос, этот зловещий голос, он сильнее меня во сто крат, словно он хозяин, а я его раба.

Рая, я боюсь! Может, я и правда сошла с ума? Ты мне скажи, может ли такое быть в самом деле?

Прошу, Раечка, приезжай как можно скорее, а то боюсь, как бы ни стало слишком поздно!

Целую, Катя(имя написано не разборчиво).

ТЕЛЕГРАММА Маркиной Екатерины для Ждановой Раисы.

10 апреля 1986 год.ПРИЕЗЖАЙ СРОЧНО МНЕ СТАЛО ХУЖЕ ТЧК КАТЯ

ТЕЛЕГРАММА Ждановой Раисы для Маркиной Екатерины (не получена адресатом).

11 апреля 1986 год.ВСТРЕЧАЙ ВЫЕЗЖАЮ 15 АПРЕЛЯ ВАГОН 4 ТЧК РАЯ

Дневник Сони Колесниковой (события изложены в хронологическом порядке).

Запись сделана 1 сентября 1986 года.

Понедельник,19:00.

И так, с чего начать?

Наверное с того, что за последние три недели я впервые взялась за дневник, решив, наконец, описать события сегодняшнего дня, хотя раньше почти не выпускала из рук эту толстенную тетрадь в тёмно-коричневом переплёте, скрупулёзно записывая туда любую, даже самую незначительную информацию. Я придерживаюсь такого мнения — всякое в жизни может пригодиться.

Чтобы чиркнуть хотя бы пару строчек, во-первых, нужно немного свободного времени, а во-вторых — подходящее настроение. Увы, ни того, ни другого у меня не наблюдалось, поскольку последние тёплые дни уходящего августа прошли в невообразимой суматохе.

Предотъездной суматохе.

Моей семье предстояло перебраться из замечательного, мною горячо любимого и такого родного Волгограда в незнакомый и чужой Куйбышев.

Известие о ротации моего отца Колесникова Виктора Ивановича, офицера советской армии свалилось на меня, будто снег на голову, да вот только на дворе в тот момент стояло невыносимо жаркое лето, и никаким снегом, конечно же, не пахло.

В отличие от брата Сашки, который впервые услышав о переезде, воспринял эту новость с детской непосредственностью, присущей девятилетке, я принялась настойчиво требовать, затем просить, прибегая к всевозможным ухищрениям и уловкам, чтобы мне разрешили окончить школу в родном Волгограде. Когда ничто из вышеперечисленного не принесло желаемого результата, стала слёзно молить, но всё без толку. Кто же оставит шестнадцатилетнюю школьницу, пусть и очень ответственную и сознательную, одну без присмотра? Разумеется, никто на это не согласился. Ни мама. Ни папа.

— Софья, нечего мне тут концерты устраивать! — голос Натальи Степановны Колесниковой, она же моя мама, чуть дрожал от едва сдерживаемых эмоций. Умелыми и отточенными движениями, она паковала вещи в картонные коробки, предусмотрительно набранные в магазине рядом с нашим домом. Когда мама бывала чем-то недовольна, вот прямо как в тот момент, она называла меня полным именем. — Мы, знаешь ли, не на луну переезжаем! В Куйбышеве тоже есть школа, — Наталья Степановна подняла голову от коробок и бросила на меня красноречивый взгляд. — А что ты предлагаешь? Отца одного бросить?