Книга Зарисовки о разном, страница 16 – Алэн Акоб

— Я те кукукну, лохудра.

— Сам мудак, пьянчуга несчастный, – раздалось из-за закрывающейся дверцы часов. Филипп мотнул головой, как бык перед тореадором, и стал тереть лоб ладонью, потом двумя указательными пальцами принялся массировать пульсирующие виски, пытаясь отогнать головную боль, гномы перестали стучать, лишь только один из них продолжал слегка постукивать по темени, тут он заметил чью-то белую волосатую ножку, выбившуюся из-под ватного одеяла.

«Блин! Что это такое ещё тут?» – подумал он. Взяв осторожно кончиками пальцев край конверта, быстро откинул его, под ним оказалась обнажённая женщина с белыми плечами и рассыпанными вьющимися волосами на подушке, как пик победы вверх торчал заострённый нос. Он привстал с кровати и, стараясь не шуметь, решил пройти в соседнюю комнату. Тут его сильно качнуло влево, расставляя ноги, как гимнаст, он постарался удержать равновесие, к счастью, его качнуло вправо, он смог даже выпрямиться.

— Ты куда? – спросила очумелым от сна голосом девушка с белыми плечами, приподнявшись на локте. Тяжело оторвав голову от подушки, отчего рассыпанные волосы полностью закрыли её лицо, она стала сильно напоминать кикимору с болота своим торчащим кверху острым носом.

— Пойду в соседнюю комнату, прилягу на диван, – ответил он, стараясь при этом поймать убегающий из-под ноги тапок, но тот подскочил, больно хлестнул его по голени и запрыгнул на стул.

— А вы кто будете, разрешите полюбопытствовать? – обернувшись, спросил он. В ответ тишина, изредка прерываемая сладким похрюкиванием и сопением острого носа. Наконец тапочек спрыгнул со стула и, заискивающе улыбаясь, позволил себя надеть, второй так и остался висеть на часах с кукушкой. Тут его сильно качнуло влево. Не успев выпрямиться, он полетел прямо на дверной косяк, больно стукнувшись головой об него, от этого на голове вскочила синяя шишка, которая сочувственно поинтересовалась:

— Жив курилка?

— Не твоё дело, – огрызнулся он, – нет у меня сигарет, кончились.

— Напрасно грубишь, я к тебе на неделю, не меньше, – краснея, промолвила шишка.

Наконец доковыляв до дивана, он плюхнулся на него и попробовал заснуть, но сон не шёл к нему, в голове путались обрывки каких-то мыслей, воспоминаний, неудовлетворенные желания. Он грустно посмотрел в окошко, где в прибитом золотыми гвоздями небе висел безжизненный рожок бледной луны, и почему-то озорно засвистел, согнув язык за зубами.

На подоконнике внезапно появилась светлая тень с серебристыми крыльями сзади, она смотрела на него не мигая, прямо в глаза.

— О, сколько же вас здесь? – плохо соображая, пробормотал он.

— Я за тобой пришел, Филипп, собирайся, пора уже, пойдём.

— Я – это кто?

— Твой ангел, мне поручено проводить тебя в рай.

— Ты часом не врёшь, друг мой, а чем докажешь, что ангел?

— Значит, мне не веришь, Филипп? – делая строгое лицо из ангельского.

— Верю, верю, – испугался я, – я щас всем верю, вчера у друзей с очаровательной соседской девушкой познакомился, а утром оказалась суседкой.

— Мы никогда не шутим, Филипп!

— Но позволь, дорогой, куда мне в рай! Ха-ха-ха, так я же курю, пью, с женщинами сплю невпопад.

— Да мы знаем всё это, но нам известно также, что ты редко врёшь, за родителями своими долгое время ухаживал, за друзей всегда заступиться и помочь готов, кошек и собак бездомных подкармливал, старушек через улицу под ручку переводил. Мы всё знаем, – сказал ангел, расправляя серебряные крылья, от которых в доме стало светло и тепло.