Книга Повести, рассказы, миниатюры, страница 47 – Алэн Акоб

— Ладно, оставлю я булочку вам и уйду, чтобы не мешать, уже удалюсь.

На следующий день он так же оставил немного хлеба на балконном шкафчике, вышел, не успел возвратиться, как его склевали воробьи, тогда он подождал, когда появятся вороны, и, показывая им хлеб, зашёл в квартиру.

— Что-то с дедом не то, – заявил старый ворон, – он что, решил нас подкармливать теперь?

— Мог бы и мяса принести.

Григорий убрал хлеб с балкона, зашёл в дом, снял из морозильника немного курятины и, показывая вороне, демонстративно положил на шкаф цыплячью ножку, делая знак рукой.

— Ты посмотри, он нам мяса принёс, курятина, кажется, – радостно закаркала молодая, запрыгав на ветке, она была страшной обжорой.

— Заткнись, дура, тут что-то не так, я слышал от моей прабабушки, что иногда, раз в сто лет, ввиду каких-то обстоятельств есть люди, которые начинают понимать язык птиц.

Григорий развернулся и собирался уже выйти с балкона, как услышал шелест крыльев, перед ним сидел старый ворон и испытующе смотрел на него бусинками чёрных глаз.

— Ты понимаешь наш язык? – спросил ворон. Григорий кивнул головой в знак согласия.

— Понимаешь, но не говоришь? – Он мотнул ещё раз головой.

— Кто-то хочет тебе что-то сказать, очень важное, такое бывает очень редко. Твоя супруга умерла несколько лет назад, как и моя, почему ты не женился на молодой, она бы тебе яйца снесла, птенцов выкормила?

— Вот яйца сносить мне не надо, – с сарказмом, – а вот птенцы, чуть подрастают, так сразу и улетают из родительского гнёздышка, спасибо хоть на похороны матери приехали. – Старый ворон испуганно взлетел на карниз балкона у верхнего соседа.

— Полегче, дружище, мы не привыкли обоюдно общаться с людьми в голос, ты лучше молчи, мы, вороны, умеем читать мысли на расстоянии.

— Понял, молчу, – сказал Григорий про себя, хоть это было и непросто для него.

— Здесь неподалёку живёт одна старая сова, можно к ней слетать за советом, она много чего знает.

— Я готов, может, сейчас и пойдём, зачем время терять, – подумал он, смотря пристально в глаза ворону, чтобы тот мог лучше читать его мысли.

— Ты что ему накаркал, старый, – подлетая, спросила молодая ворона, – опять на свою жопу ищешь приключения?

— Chere madame, мы только на минуту, туда и обратно, – уточнил Григорий.

— A булочку принесёшь бедной вороне? – жалостливо косясь на мужа, который что-то усиленно соображал, не обращая внимания на них.

— Без проблем, дорогая, – улыбнулся Григорий, уходя с балкона в квартиру.

— Ложку серебряную не забудь прихватить и брошку какую-нибудь от жены, что осталась, люблю украшения, – подымая правую лапку с алюминиевым кольцом, которое ей надел орнитолог несколько лет назад.

— Да помолчи ты, дура, – воскликнул в сердцах ворон, – полное гнездо блестящего барахла, а ей всё мало, скоро птенцы из гнезда выпадать будут, места вообще не оставила.

— Это ты, дурак старый, – заорала ворона, – готов задарма помогать всем на свете, а о семье вообще не заботишься, вспомни, когда последний раз к тёще на тухлятину летали.

— Вы только не ругайтесь, дорогие мои, – сильно подумал Григорий, морща лоб, – может, всё-таки пойдём к сове, то есть я пойду, а вы полетите.

— Вот только я подумал, – немного успокоившись, произнёс ворон, – сова уже стала старой и подслеповатой, да и характер у неё всегда дурной был, а сейчас ещё хуже стал, вот если бы задобрить её чем-нибудь.