Книга Повести, рассказы, миниатюры, страница 17 – Алэн Акоб

Смотря по сторонам скучающим взглядом, Юра заметил, что рядом с окном сидит необыкновенно привлекательная женщина и смотрит ему прямо в глаза. Он автоматически улыбнулся ей, но она отвела глаза и стала увлечённо читать женский глянцевый журнал, один из тех, которые всегда есть в сумочках молодых хорошеньких женщин. Юра украдкой продолжал наблюдать за ней и чем больше смотрел на неё, тем больше она ему нравилась, её выпуклый лоб, тонкие коромысла удивлённых бровей, прямой нос и большой выразительный рот с капризными губами. Через некоторое время она встала, собираясь уходить, оставила мелочь рядом с блюдцем от кофе, поблагодарив обслуживающую молодую девушку, и вышла на улицу. Он провожал её любопытным взглядом до самой двери, а когда повернулся, то заметил, что она оставила на кресле вязаную жёлтую кофточку. Вскочив как ошпаренный, он схватил её со стула и под изумлённые взгляды коллег помчался за ней. Добежав почти до конца улицы, Юра окликнул её:

— Извините, пожалуйста, вы, кажется, забыли верхнюю часть вашей одежды, – любезно обратился он к ней, забыв от волнения слово «кофта».

— Ой, правда, я её уронила?

— Нет, что вы, хуже, вы её оставили на спинке стула, вот я и подумал…

— Очень правильно подумали.

— Вот только с глазами что-то у меня.

— Что с вами? – с изумлением.

— Я глаз не могу оторвать от вас, как вы красивы, вы очень спешите?

— Да, спешу! А сердце у вас ещё не замирает, может, скорую помощь вызвать? – отпарировала она.

— Нет, не надо, – со смехом, – но на чашечку кофе я вас приглашаю.

— Опять кофе? – с иронией.

— Очень полезный напиток, Бальзак пил по двадцать чашек в день.

— Он, кажется, умер от этого.

— Хемингуэй от виски, все когда-то умирают от чего-то, только правильное питание продлевает жизнь.

— Вы уверены в этом? – со смехом. – Значит, я обречена.

— Так как насчёт кофе?

В кафешке, где они снова очутились, он стал нести такую чушь, что удивлялся самому себе. Самозабвенно рассказывал о рецепте нового коктейля, который научил его делать друг, кок на пароходе; о польских профсоюзах; как правильно удобрять крыжовник; как заводить машину в холод; на что клюёт карп осенью, – не спуская с неё глаз, продолжая любоваться. Вскоре она стала ему казаться безумно притягательной, такого с ним давно не было.

В её карих быстрых глазах чувствовалась страсть, их сочетание с живой улыбкой розовых губ могло свести с ума любого, она просто затягивала его безрассудным желанием в многообещающий омут любви. Он ещё не осознавал, не подозревал, что собирается изменять жене, что она ворвётся в его жизнь как вихрь, разрушая на своём пути даже такие дорогие понятия для него, как любовь к жене, верность, супружеский долг. Она его внимательно слушала, лишь изредка перебивая, чтоб поддержать беседу. Посмотрев на маленькие женские часы, она кокетливо тряхнула головой и резко встала из-за стола, протягивая свою бледную с голубыми прожилками руку на прощание.

Звали её Ольга, работала она врачом в поликлинике недалеко от офиса, где трудился служащим страховой агент Юра. Родилась она в маленьком провинциальном городишке, где все знали друг друга. Рано потеряв отца, она прожила большую часть своего нерадостного детства с матерью и отчимом. Злой рок не покидал её – после внезапной смерти матери она оказалась в детдоме. За смазливую внешность и независимый характер её сразу невзлюбили окружающие, как дети, так и воспитатели, шишки и синяки были немыми свидетелями её невесёлой жизни. Её толкнули с лестницы, считая ступеньки, она полетела вниз, сломала ногу, затаив в себе злость, и не только на детей.