Книга Пёстрые эскизы. Сборник рассказов, страница 15 – Алэн Акоб

Она положила сигарету в пепельницу, взяла кубок с мороженым, налила в него немножко рома и, смакуя каждую ложечку пломбира, принялась его есть. Неожиданно она засмеялась.

— Я редко слушаю rock, это iPhone моего брата, я свой потеряла вчера, и он великодушно предложил свой, мне больше Шуберт нравится, я даже на скрипке играла когда-то. Ну вот, теперь вы во мне окончательно разочаровались, я же вас предупреждала.

— Отнюдь, вы ошибаетесь, «Вечерняя серенада» – очень важное произведение для меня, могу слушать её бесконечно.

— Да, это правда! – с детской наивностью воскликнула она.

— Правда, милая девушка, как и то, что мы сейчас сидим здесь и беседуем друг с другом.

Расставаясь я уже держал её за руку, чувствуя всю нежность её чуть влажных ладоней. Она чмокнула меня в щёку и засмеялась, потом, недолго посмотрев мне в глаза, как бы раздумывая, подставила свои губы, сморщив их дудочкой, обдав жаром желания молодого тела, от которого пахло неизвестными мне духами, клубникой, ромом и свежестью. Я поцеловал её.

— Прощайте, Ален!

— А телефон, Эмма, вы не оставили вашего номера, – заволновался я.

— А зачем он вам, я всегда по этой улице гуляю после обеда.

Наши встречи не носили постоянного характера, они были хаотичны, иногда после полудня, иногда вечером, даже не каждый день, но вскоре она стала мне близка, как никто другой, как никогда раньше, как ни с кем до этого. Мне было с ней просто хорошо, интересно, весело, её ум, эрудиция, любовь к поэзии Ренессанса, музыке, она могла часами заворожённо стоять перед репродукцией картины Эдварда Мунка «Крик» в одном из музеев города, пока я не дотронусь до неё, и тогда она очнётся, встрепенётся и скажет:

— Конечно, пойдём, Алэн, прямо сейчас? Ах да, ведь уже поздно, наверное.

Она жила одна в маленькой квартире в центре города – наследство от покойной бабушки. Недорогая красивая мебель была расставлена со вкусом, свежие цветы на столе, стол, кровать? пара стульев, репродукции картин ван Гога на стенах, особенно мне нравилась знаменитая «Звёздная ночь», которая просто уносила в мир нереальной красоты и фантазии больного художника.

Я закрыл глаза по её просьбе, так мы забавлялись, она поцеловала меня в губы, я поёжился от неожиданности, послышался приглушённый смех, и губы снова приблизились к моим, они были влажные и вкусные, на этот раз ожили мои, ответив ей тем же, её дыхание было свежим и пахло мятой – от конфет, наверное, которые она потребляла в неимоверных количествах. Когда я открыл глаза, они были закрыты у неё, я увидел вблизи нитки бровей, слегка выпуклый лоб и волосы, её желтые волосы – это была моя маленькая награда за терпеливость.

Наши поцелуи никогда не переходили границы дозволенного, я знал, что она девушка непростая, и малейшая оплошность с моей стороны могла оказаться роковой для меня. Стараясь не торопить события, я, как старый охотник, в чью западню попала прекрасная лань, осознавал, что малейшее неловкое движение – и она вырвется на свободу, унося с собой все мечты быть счастливым обладателем этого прекрасного создания. Мне оставалось только ждать, зная, что это когда-нибудь произойдёт, но вот когда? Оставалось только догадываться. Прошёл уже месяц, никогда ещё я не был так терпелив с женщиной, я знал всех её друзей, с некоторыми был на короткой ноге, с некоторыми встречался иногда и без неё в баре со странным названием «Залив». Марк, Стелла, Ги и Анна меня приняли в свой круг при первом же знакомстве, ведь я пришёл к ним с Эммой. Есть категория людей, с которыми ты знаком всего лишь чуть, а кажется, что знал всю жизнь. Марк работал на рыболовецкой шхуне, и жизнь его была полна приключений, тонул, спасал других. Ловили они в основном сардины, но если в сети попадалось что-нибудь стоящее, то рыбаки делили случайный улов между собой. При первом же знакомстве он мне предложил купить огромную камбалу, которую они нечаянно поймали вчера, но я вежливо отклонил его предложение, сославшись на временные трудности в средствах, он понимающе улыбнулся и сказал: если что понадобится, закажи за три дня – и будет выполнено. Стелла работала официанткой в дорогом ресторане, свободно говорила на трёх языках и прекрасно готовила, хоть и ненавидела кухню, говоря о ней: слишком много работы и чести, языку и желудку. Самой загадочной личностью оставался Гийом, у которого не было родителей, за спиной которого подшучивали, что он незаконнорождённый сын премьера, и поэтому него куча денег. Он был адвокатом, поговаривали даже – подающим большие надежды. После работы я зашёл в бар, к вечеру должна была прийти Эмма, в самом конце полутёмного зала сидел Марк и пил пиво, я подал ему знак рукой, и он кивком ответил мне, показывая на свободное место перед с ним. Взяв три бокала бельгийского пива на всякий случай, если и он пожелает, я занял место напротив него. Лицо Марка под светом неоновых ламп было распаренным и потным, он только сегодня утром вернулся с моря и выглядел выдохшимся, загорелые мускулистые руки в мелких шрамах, порезах от снастей и крючков лежали на столе и беспрестанно теребили сигарету, которую он никак не решался закурить.