Книга Стройотряд уходит в небо, страница 8 – Алэн Акоб

— Давайте выйдем во двор — предложил Кузьмич — не будем здесь мешать работать трудягам — и тут же крикнул куда то в глубь котельной — Юра подмени! — выходя с нами на улицу. Во дворе котельной лежали два перевёрнутых чурака, рядом с поленьями от сруба. Кузьмич сел на один из них, попросил всех встать в очередь. Один за другим мы подходили к нему, а он водил ладонями напротив тела, не прикасаясь к одежде. Первым подошёл Марат, с него он и начал.

— Так готов следующий — скомандовал Кузьмич

— У меня всё в порядке? — Как-то уныло спросил Марат, удивлённый молчанием знахаря

— Да полный порядок, печень немного увеличена, вина пить надо меньше

— Хорош беспокоить академика излишними вопросами — пихнув Марата в бок, встал на его место институтский балагур Гена в замшевой куртке, которой очень гордился — я к Вашим услугам светоч науки, экспериментируйте на мне, после моей смерти завещаю все органы и меня самого Братскому мед. институту. Кузьмич усмехнулся и стал водить ладонью почти соприкасаясь с одеждой Геннадия. Он проверил голову, грудь, живот его рука задержалась в области паха

— Есть проблемы доктор — с тревогой в голосе поинтересовался Гена

— Да есть — продолжая водить ладонью из стороны в сторону, внизу живота

— Какие? — сорвавшимся голосом

— Дрочишь много — под грохот студенческого смеха.

Я оказался перед Кузьмичём самым последним. Странное ощущение, от его ладоней исходит мягкое тепло, словно ты пришёл с мороза и протянул ладони к печке, пытаясь согреться.

— Колено — назвал Кузьмич

— Травма от занятий дзюдо, а Вы молодец, никогда бы не поверил, если бы не увидел воочию

— Слышишь сынок, ты вроде бригадира у них нагнись, я тебе кое, что на ушко шепну. Ты только не оборачивайся, паренёк в синей куртке в джинсах. У него онкология. Ты хорошенько подумай, как его предупредить, чтобы не испугать. Договорились.

Весь обратный путь я был взволнован, голова отяжелела, слегка подташнивало. Как сказать парню, что он смертельно болен, в голове не укладывалось, я не находил подходящих слов. А может лучше ничего не говорить, оставить всё как есть, какое я имею право на чужую судьбу, здоровье, может от моих слов ему станет ещё хуже. Человек смертен, все мы когда нибудь рано или поздно окажемся на небесах, но это не даёт мне право портить чью то и так, теперь уже короткую жизнь. Проклятый Марат, а всё из-за него, какая муха меня укусила идти к знахарю или кто он там экстрасенс, может ещё, кто похуже. Человек всегда при любой неудачи жалуется на судьбу, спрашивает Бога, за что? Не понимая, что тем самым обрекает себя на бездействие, опускает руки вместо того, чтобы бороться. Всё таки придётся сказать Петру, говорят на ранней стадии эта зараза лечится.

— О чём так тяжело задумался, командир — оторвал меня меня от мыслей Петя, протягивая мне сигарету

— Да так, настроения нет

— Что тебе доктор на ухо шептал? — пуская клубы сизого дыма — если, что про меня, говори не стесняйся

— Да про тебя.

— Я так и понял — улыбаясь — ещё год назад я не знал, что неизлечимо болен, но теперь, до лампочки, буду жить столько сколько мне дано прожить. Ни о чём не сожалею, ни о ком не беспокоюсь, никому не должен. А тебе спасибо, конечно

— Спасибо — с удивлением — а мне то за, что?

— За человечность.