Книга Стройотряд уходит в небо, страница 12 – Алэн Акоб

— Марат! Маратик! Ты где? Что ты там делаешь, зайди сейчас же, ведь намокнешь же неразумный!

И была в этом возгласе просьба, наивный приказ, так много искренней любви, заботы, нетерпения и страсти молодой. Третий раз, за четыре часа, а им всё было мало обоим.

Осень. Пройдут года по ленте Мёбиуса, падет последняя листва с древа жизни и хвост проглотит Уроборос, а он в последние свои минуты вспомнит эту весеннюю грозу, её голос, теперь уже далекий, эту юную девушку с далёкой Сибири, которая когда-то подарила ему столько наслаждений, любви и с образом этим милым, навечно уснёт, удаляясь к усопшему большинству.

Прошёл месяц, как стройотряд работал в Братске. Сегодня вечером я был дежурный по отряду. Было за полночь. Проснулся от молодецкого храпа Геннадия, который во сне, продолжал выводить носом рулады, с постепенным переходом на гортань, пытаясь взять широко и мощно самые высокие ноты, но каждый раз срывался на позорный фальцет.

— В армии мы таких, одеяло на рожу и утюгом по физиономии — прокомментировал Славик, который не мог заснуть

— Спи давай, ты не в армии, это стройотряд — как можно, более строгим голосом, предупредил я его

— Есть тов. сержант, слушаюсь

— Сам ты сержант, ефрейтор

В коридоре было тихо и спокойно. Только на кухне мерцал огонёк. Я осторожно заглянул туда. На столе горела свечка, сидя в полумраке целовались повариха Катя и Костя с филфака.

Я повернул назад и на цыпочках, чтобы не шуметь пошёл в направлении последней комнаты, где мелькнула, чья-то тень. Призраком оказался Боря с факультета журналистики

— Почему не спим — спросил я шёпотом, чтобы не будить остальных

— Пишу я

— Скоро домой поедим, какие письма на ночь глядя, иди спать лучше. Боря засмеялся и показал мне тетрадку. Книгу я пишу, а точнее короткие рассказы.

— В каком жанре? — сразу заинтересовался я

— Фантастика

— Дашь почитать

— Конечно, бери — протягивая мне тетрадку — завтра не забудь возвратить

Когнитивный диссонанс

Вечерело, сосновый лес медленно погружался в старческую дремоту, ворчливо поскрипывая столетними соснами, похрапывая дремотным жужжанием последних пчёл, вздыхая уханьем сонного сыча. Казалось никто не сможет нарушить покой мохнатого старика, но не тут-то было. В самой середине леса, на поляне, поросшей по краям густым кустарником, горел огромный костёр из еловых поленьев, дерево было сырое и дымило уходя в небо вперемешку с тысячей золотистых искр. Вокруг огня стояла понурая толпа, человек пятьдесят со всех концов света и внимательно слушала своего гуру, старика с длинными седыми волосами, завязанными серой лентой.

— Братья и сестры! — обводя толпу мутным взглядом — Приближается конец света, конец — это всегда начало нового, более существенного, что было до сих пор! И лишь только те кто верил в Олина, попадут в его райские сады, где свет и покой, любовь и удовольствие. О великий Олин, забери нас отсюда, пошли за нами твои голубые корабли, забери нас отсюда! — смотря в небо с выражением отчаяния на лице вопил гуру, артистично поднимая руки вверх!

В бескрайней темноте бесконечного космоса, минуя осколки астероидов, неизвестно откуда взявшихся внушительных размеров метеоритов, неслась летающая тарелка с длинным хвостом напоминающим конечность гремучей змеи, в котором находилось кабинное отделение. За круглым столом сидели пять астронавтов с далекой галактики Аина, самый старший из них с пышной зеленой бородой и красными глазами, меняющими цвет в зависимости от настроения, звали Олин. Его сморщенный, как у собаки породы шарпей лоб, постоянно шевелился морщинами, свидетельство дурного расположения духа. Сверкнув желтизной лукавых глаз, он густым голосом спросил одного из своих учеников по имени Пэ, о происходящем на планете земля, в данный момент.