Книга Пес войны, страница 176 – Мария Архангельская

Когда Гирхарт ближе к вечеру вернулся в Сегейр, на улице собрались толпы, приветствующие его чудесное воскресение из мёртвых. Как не старались Орнарен и его подельники сохранить всё в тайне до того, как полностью захватят власть, слухи чудесным образом всё же просочились в город, и теперь встречающие были в полном восторге. Те, кто этого восторга не разделял, забились по углам, а толпа на улицах неистовствовала и ещё долго не расходилась даже после того, как Гирхарт добрался до дворца. Перед этим император успел обрадовать своим воскрешением Эджельстану. Надо отдать императрице должное — самообладание не подвело её и на сей раз. Гирхарт дорого бы дал за возможность появиться перед ней внезапно и посмотреть на выражение её лица, но решил, что будущую мать его ребёнка лучше всё-таки поберечь. Поэтому он сначала отправил к ней посыльного, и при виде супруга Эджельстана сумела вполне правдоподобно изобразить радость. Остальные радость не изображали, они и впрямь были рады.

— Ну и сукин же ты сын, командир! — Дарнилл от избытка чувств сгрёб Гирхарта в охапку и весьма основательно приложил по спине. — Надо ж было так нас всех напугать!

Император уже успел отвыкнуть от такого обращения, но сердиться не мог. По правде говоря, он был тронут.

— Ну, извини, — сказал он со смехом. — Я бы тебя предупредил, но уж слишком неожиданно всё получилось. Да и кем же быть Псу, как не сукиным сыном? — закончил он под общий хохот.

Фрина ждала его в спальне. Когда он вошёл, она встала и несколько секунд молча смотрела ему в глаза, а потом также молча обняла. В эту ночь они почти не разговаривали, а утром она ушла раньше, чем он проснулся.

Следствие шло быстро. Спустя несколько дней состоялись первые казни — тех, в чьей измене не было сомнений. По поводу ещё нескольких человек такие сомнения были, а ещё кое-кто мог рассказать слишком много интересного, чтобы отправлять его на плаху сразу. Возникла и ещё одна проблема, которую Гирхарт раньше как-то ухитрился упустить из виду. Высшие государственные посты освобождались с угрожающей быстротой, и не на все удавалось сразу найти замену. В большинстве случаев их, конечно, просто отдавали заместителям, но иногда заместители тоже оказывались замешанными в заговоре, а иногда просто не подходили. Коэнцы нередко подбирали работников, исходя не из деловых качеств, а стремясь протащить с собой как можно больше своих. Впрочем, эта проблема была вполне решаемой.

Нужно было также решать, что делать с Эджельстаной. Разумеется, о казни матери наследника не могло быть и речи. Из-за сына и ещё не рождённого ребёнка, а также чтобы не испортить отношений с тестем. Хотя Гирхарт был почти уверен, что Эджельстана действовала с ведома и благословения Ваана, но вступать в конфликт немедленно ему не хотелось. И всё же супруге нужно было вправить мозги.

Когда Гирхарт вошёл в покои императрицы, то застал там самое беззаботное веселье. Одна из дам Эджельстаны пела шуточную песенку про упрямого ослёнка, аккомпанируя себе на арфе, императрица благосклонно внимала, все прочие дамы расположились вокруг неё. Гирхарт присел на один из низких диванчиков, знаком попросив не прерывать пения. Эджельстана обставила личные покои по своему вкусу, со множеством низких сидений и разбросанных прямо на полу подушек, на которых устроились служанки, готовые по первому знаку услужить госпоже и её приближённым. Гирхарт оглядел комнату. Коэнок среди собравшихся почти не было. Решив быть милосердным в пределах разумного, Гирхарт не стал трогать семьи заговорщиков, оставив в неприкосновенности даже их имущество. Вдовам и наследникам лишь дали понять, что в столице они отныне нежеланные гости. Многие намекали ему, а порой и говорили полным текстом, что владения заговорщиков могли бы стать хорошим подспорьем для вечно пустующей казны, но император остался твёрд. В казну отошли лишь те поместья, чьи хозяева не имели наследников.