Книга Переписать сюжет. Книга 1, страница 8 – Мария Архангельская

— Вечно ты доставляешь беспокойство, шичжи, — сказала она даже без осуждения, просто констатируя факт. Чжаньцюн тревожно глянул на Андрея, но «шичжи» (ученик соученика) промолчал, не чувствуя ни сил, ни настроения огрызаться. Шэ Ванъюэ присела рядом и, как и Чжаньцюн, взялась за его запястье. Через минуту отпустила и покачала головой.

— Что там? — тут же спросил Чжаньцюн.

— Пульс крайне нестабильный. В теле шичжи сейчас преобладает стихия воздуха, а это несёт с собой спутанность сознания и бредовые видения. Но худшее, глава, вы предотвратили. Я приготовлю лекарство, оно должно помочь, если конечно, — Ванъюэ покосилась на Андрея, снова поджав губы, — он опять не доведёт себя до искажения. Уж не знаю, чем он тут занимался после того, как проснулся, раз оказался в таком состоянии. Лучше всего ему сейчас будет опять уснуть.

Андрей был отнюдь не прочь последовать совету — глаза и так слипались, это самое загадочное искажение ци выпило его досуха. Пока целительница говорила, он напряжённо вслушивался в её речь, убеждаясь — да, она говорит не по-русски. Как и они все, собственно, хотя он далеко не сразу это понял. Должно быть, для сна это нормально — смешивать языки в одно или даже выдумывать их, расширенное сознание ещё и не такое позволяет. Для него генерировать какие-то сочетания звуков и воспринимать их как осмысленные фразы сущие пустяки.

Он усмехнулся, больше не глядя ни на главу Ши, ни на целительницу Шэ. Ладно, ему снится роман. И сейчас он собирается поспать во сне, ага. Почему бы и нет, собственно? Если повезёт, он проснётся уже в реальности, если же нет, проведёт тут ещё какое-то время. Говорят, иные ухитряются за одну ночь прожить целую жизнь. Ну и кто же он теперь в этом романе? Кто-то из героев, или этот, как его, ОМП — оригинальный мужской персонаж? Андрей мысленно перебрал действующих лиц, но, вроде бы, среди них не было никого, кто звался бы Сяо Анем. Ясно лишь, что он член ордена Линшань, причём из числа старших, наставников. Но этих наставников было хоть и меньше, чем учеников, но всё равно как собак нерезанных, и далеко не все из них в тексте романа оказались упомянуты поимённо.

Ладно, есть ещё одна зацепка. Бай Цяо — ведь у него же был учитель. Если вспомнить, как его звали…

Долго напрягаться не пришлось. Имя всплыло в памяти почти мгновенно, одновременно с воспоминанием, что этого персонажа, учителя Бай Цяо, действительно иногда называли Сяо Ань. Пусть всего пару раз за весь роман, но всё же…

— Шиди? — тревожно спросил Ши Чжаньцюн, услышав стон, донёсшийся от кровати. Андрей не ответил, крепко зажмурившись. Ну, почему?! Почему из всех героев именно этот?

Хэн Линьсюань. Мерзавец, предатель и убийца, в конце повествования обречённый, и по заслугам, сложить голову на плахе.

Зеркало в комнате всё же было, просто пряталось за ширмой у изголовья. Оно было большим, почти в человеческий рост, и металлическим. Это удивляло — стекло в этом мире знали и научились с ним работать в достаточной мере, чтобы стеклить окна. Хотя пластинки в сетчатом переплёте окна были небольшими, с ладонь величиной, мутными и шершавыми. Должно быть, в этом и дело — изготавливать-то стекло научились, а вот шлифовать толком — нет. А может, просто до амальгамы не додумались.