Книга Переписать сюжет. Книга 1, страница 164 – Мария Архангельская

— То есть, это слышали не только судья и ученики, но и как минимум стражи.

— Ты прав. Проклятие! Об этом я не подумал.

— Боюсь, что пресекать слухи уже поздно, — подытожил Линьсюань. — Когда я сюда шёл, на меня поглядывали. Видать, громко кричал.

Они мрачно замолчали. Слышно было, как на акации свистит и пощёлкивает дрозд.

— Ну, судье Кану можно, я думаю, сказать правду, — проговорил наконец Линьсюань. — Если он человек разумный, то поймёт и промолчит. Конечно, придётся с ним объяснится, но ничего страшного ещё не случилось. Может, даже наградить его за бдительность?

Чжаньцюн медленно кивнул.

— Пожалуй, ты прав, шиди. Мне не стоило паниковать и сразу звать стражу. Всё можно было решить тихо и мирно.

— Какой смысл теперь сожалеть, шисюн? Работаем с тем, что есть. Что до ученика… И Гусуня…

— Его заткнуть не проблема. С каторги часто не возвращаются.

— Шисюн! — чувствуя себя по-настоящему шокированным произнёс Линьсюань.

— А что ты предлагаешь?

— В принципе, можно рассказать и ему.

— Ученику?! Шиди, ты готов положиться на сдержанность этого мальчишки?

— А что такого? Ты забыл себя в этом возрасте? Много ли ты сам болтал — обо мне, например? Я, кстати, даже мог бы попросить его о помощи. Держу пари, он надуется от гордости, что взрослые мастера посвятили его в тайну ордена и будет молчать, хоть начни его резать.

— Может, ты и мог бы — если бы не его вопли, которым есть свидетели. Это уже не просто слухи. Раз обвинение высказано, я должен как-то отреагировать. Провести расследование, и наказать либо тебя, либо его — за клевету. А иначе… Мэи первые заподозрят, что здесь что-то неладно.

Линьсюань постучал костяшкой пальца по губе. Ох уж этот И Гусунь.

— Но раз обвинение уже высказано, то и радикально затыкать его нужды нет. Ну повторит он его — что с того?

— В любом случае, в ордене он этого повторять не должен.

— Шисюн, а если бы кто-то действительно вздумал клеветать на мастера — отбросим пока сопротивление задержанию — как бы ты его наказал?

— Зависит от обстоятельств, — Чжаньцюн пожал плечами. — Если просто бездумно повторяет чужие разговоры — велел бы всыпать палок да дал бы задание проверяющим поручать ему работы побольше, чтобы некогда было языком трепать. Если сам же и распускает — то вышвырнул бы из ордена. А если к тому же имеет какой-то умысел… Ссылка на границу, не меньше.

Линьсюань снова задумался. Увы, публичное и довольно агрессивное обвинение никак не подходило под категорию «бездумно повторяет». Терять Гусуня из виду совсем тоже не хотелось, кто знает, куда он пойдёт, если в Линшане ему укажут на дверь.

— Думаю, что ссылка будет оптимальным вариантом.

— Пожалуй, — задумчиво кивнул Чжаньцюн. — Надо только подумать, как всё обставить, чтобы не осталось сомнений, будто мальчишка лжёт.

— Твоё доверие ко мне хорошо известно, — Линьсюань пожал плечами. — Никто не удивится, что ты предпочёл поверить мне.

— Но я не хочу, чтобы ты жил в подозрениях.

— Я и так в них живу. Не смотри на меня так, шисюн, это только моя вина.

— Шиди…

— Ай, ладно, я привык. Лучше и правда давай подумаем, что именно этому предприимчивому молодому человеку известно и насколько убедительно или не убедительно его слова будут выглядеть.

На первый взгляд место заключения в ордене Линшань не выглядело крепким и надёжным: обычный дом под черепичной крышей, обычные двустворчатые двери, даже окна есть и, если их распахнуть, видна лужайка и ворота в окружающей дом стене. Стена, правда, высокая и крепкая, но это единственное, что роднило темницу Гусуня с обычными тюрьмами. Ни тебе сырых подвалов, ни решёток, ни цепей. Только небольшая комнатка, скудно обставленная, даже без очага, полумрак и одиночество.