Книга Переписать сюжет. Книга 1, страница 144 – Мария Архангельская

Иногда Гусунь, особенно в детстве, мечтал о том, что найдёт отца. Или отец найдёт его. И окажется прославленным заклинателем или хотя бы благородным господином, который… что? Ну, которого, например, разлучила с бедной возлюбленной злая семья, присмотревшая ему невесту побогаче. Но теперь неуступчивые родители умерли, и он решил разыскать любовь всей своей жизни. Или он провёл ночь с матерью, а после отправился в странствия, не зная, что оставил ей плод своей любви. А потом как-нибудь вернётся в Линьань на их улицу, вспомнит всё, и окажется, что жены он за это время не завёл, и других детей, кроме Гусуня, у него нет. И тогда отец его признает, назовёт матушку своей законной супругой, и…

С возрастом мечты выцветали, как нестойкая краска на дешёвой ткани. Здравый смысл подсказывал, что если кто и сделал ребёнка кухарке, то это был такой же, как она, слуга. А потом, как это нередко бывает, знать не захотел ни любовницу, ни младенца. Вот и пришлось бедной женщине искать работу в другом доме и называться вдовой, чтобы спастись от позора. Был, впрочем, ещё один вариант — матушка действительно была замужем, вот только её муж был казнён, а она скрылась, чтобы спасти себя и сына.

Гусунь невольно тронул висящий под одеждой медальон из белого нефрита — единственная ценность (драгоценность!), которую он нашёл среди матушкиных вещей после её смерти. Откуда она у неё, спросить было уже невозможно. И ещё — матушка, сама неграмотная, нашла для Гусуня учителя. Бывший дворцовый писарь, спившийся и опустившийся, учил плохо, мог заснуть прямо на уроке, хватался за палку по делу и без дела и часто сам забывал, что они уже изучили, но всё-таки «Тысячесловие» под его руководством Гусунь почти одолел и явился в Линшань не совсем уж неучем. А ведь они с матушкой жили совсем не богато, так зачем ей было отрывать от себя и платить учителю, если слуги вполне обходятся без знания иероглифов?

В общем, всё же хотелось верить, что отец у Гусуня был, и, может, даже не из простых. В тот год, когда Гусунь родился, как раз свергли императора, и тогда заклинатели казнили многих. Вот только ждать от мёртвого отца возвращения и признания не приходилось.

Каны жили в квартале Радости Процветания, совсем рядом с главной улицей. На стук сразу же выглянул слуга и тут же провёл Гусуня внутрь. Судья Кан принял его в домашнем саду, где сидел с книгой и приветливо поблагодарил за услугу.

— Глава Ши ждёт ответа?

— Про это глава ничего не сказал, господин Кан.

— Но я всё же напишу, подожди немного. Эй, кто там! Принесите бумагу и тушечницу.

Все необходимое, вопреки ожиданию, принесла не служанка, а сама хозяйка дома. Гусунь с интересом посмотрел на ещё довольно красивую женщину лет тридцати с позвякивающими подвесками в причёске и с подносом в руках. На подносе стоял письменный прибор и лежал лист бумаги.

— Вы опять изнуряете себя делами, мой господин, — мелодичным голосом произнесла она, и Гусунь спохватился, что надо поклониться.

— Да какое же это изнурение, — отмахнулся судья. — Глава Ши прислал письмо, как же я могу не ответить?

— Что-то новое о той девушке, что попыталась отправить людей к водному духу?

— К сожалению, ничего. Ведьма-сообщница скрылась, и её до сих пор не могут найти. Видать, когда они с этой Лан сговаривались о жертве, ведьма никак не ожидала, что это окажется кто-то из заклинателей. Но быстро поняла, что к чему, и испугалась последствий. Хитрая бестия и предусмотрительная.