Книга Новые пути. Книга 2, страница 35 – Мария Архангельская

Мастера Хэна в соседней комнате их номера не оказалось — когда Жулань постучала, никто не ответил. Впрочем, мастер Хэн объявился очень скоро в сопровождении слуги, принёсшего завтрак.

— Госпожа Сун, — он упорно называл её по родовой фамилии, словно никакого замужества и не было, — я тут подумал — возможно, вам будет удобнее путешествовать по земле? Я поспрашивал — нам могут дать внаём повозку. Куда вы хотите поехать?

— В Фэнчэн, — вздохнула Жулань. — К родителям. Собственно, мне больше некуда ехать.

— Хорошо, я договорюсь. В крайнем случае, просто купим экипаж и лошадь.

— Мне бы не хотелось вводить вас в такие расходы…

— Пустяки. Не обеднеет орден Линшань.

— Мастер Хэн, могу я выйти с вами? Мне нужно купить кой-какие мелочи. Гребень, например…

— Конечно, можете, вам нет нужды спрашивать разрешения. Только давайте сперва позавтракаем. А гребень пока возьмите мой.

Слуга уже вышел, расставив тарелки. Жулань благодарно кивнула и села к столу. Ей хотелось побыстрее уехать из Люйцяо. Но если Цзиньчэн после их ухода завалился спать — а что ему ещё оставалось делать, не лезть же через квартальную стену в погоне за беглой женой — то проснётся он не раньше полудня. У них ещё много времени.

Небольшая повозка с плетёным верхом раскачивалась и подпрыгивала, закрывающая вход занавеска моталась из стороны в сторону. Задницей прочувствовавший все неровности дороги Линьсюань временами слезал и шёл пешком, или поднимался на меч и делал пару кругов над дорогой, заодно используя верховой ветер чтобы немного охладиться. Жара донимала по-прежнему.

Можно было, конечно, сесть на подушки внутрь, а не трястись на раме впереди кузова вместе с возницей (вот уж у кого точно железный зад!), но повозка была невелика, и тогда пришлось бы почти прижаться к сидевшей внутри Жулань. А это и жарко, и… неприлично, наверное. Ситуация, в которой женщина путешествует в сопровождении только мужчин, ни один из которых ей не муж и не родственник, и так наверняка попрание всего и вся, ни к чему делать её ещё более неловкой.

Линьсюань чувствовал себя немного виноватым за то, что обрёк Жулань на длительное путешествие по жаре и ухабам. Лететь на мече было бы и быстрей, и прохладней, и меньше переживаний, что подумают люди и сама Жулань: меч он и есть меч, на нём иначе как в обнимку не встанешь. Но оказалось, что лететь одному и лететь с пассажиром, это, как давно говорят не только в Одессе, две большие разницы. И физически тяжелей поднимать двойной вес, а значит, и расход ци больше, и равновесие удерживать сложнее, ну и доверчиво прижавшееся женское тело сохранению необходимых спокойствия и концентрации никак не способствует. Он оказался прав, у Жулань была отличная фигура, и чтобы не поддаться искушению изучить её руками получше, пришлось приложить все силы.

В результате за один короткий ночной полёт от одной гостиницы до другой Линьсюань взмок. И потом плохо спал в ту ночь — ведь Жулань была совсем рядом, всего за одной дверью…

Чёрт бы побрал местные патриархальные правила приличия и понятия о добродетели. На Земле Андрей знал бы, что делать. Пофлиртуешь с девушкой, позаигрываешь, и вот уже понятно, рада она твоему вниманию или лучше оставить поползновения, пока дело не зашло слишком далеко. А тут — как мужчины и женщины дают понять друг другу, что заинтересованы? Особенно, если перед тобой — чужая жена, пусть и ушедшая от мужа, но не разведённая. Может ли Жулань, как женщина, безусловно, добродетельная, хотя бы допустить мысль сблизиться с другим мужчиной, пока не развязалась с первым?