Книга Новые пути. Книга 2, страница 147 – Мария Архангельская

— Согласен, — кивнул Чжаньцюн. — Шиди, я дам тебе талисман, он поможет тебе сохранить сознание ясным. Скорее всего, эта тварь выйдет к тебе в облике женщины или ребёнка. Будь осторожен… и решителен. По себе знаю, иногда бывает трудно нанести удар, особенно если видишь перед собой кого-то знакомого.

Линьсюань кивал, и Гусунь подумал, что эти советы, которые глава даёт опытному заклинателю, не один десяток призраков уничтожившему, похожи на советы заботливой матери, следящей, чтобы сыночек в дорогу непременно надел плащ потеплее. Скрыв улыбку, он отвернулся. Его ждали военачальники для последнего совещания, а эти двое между собой пусть сами разбираются.

— Если мы победим, то после битвы займём Хэйма, — сказал он. — Туда и приходите, когда разберётесь с призраком. Удачи вам, мастер Хэн.

— И вам, ваше высочество.

*Китайское выражение, означающее близкого друга, понимающего с полуслова. Восходит к истории о сановнике, подружившимся с дровосеком, после того как дровосек угадал, о чём сановник думает, играя на цитре.

**Бай Ци — полководец царства Цинь, известный казнями пленных. После битвы при Чанпине (260 г. до н.э.) Бай Ци заблокировал в ущелье армию княжества Чжао. Осаждённые после безуспешных попыток прорыва сдались под клятву сохранить им жизнь, но Бай Ци нарушил слово и закопал пленных живыми в землю. По свидетельству древнекитайского историка Сыма Цяня, армия Чжао численностью в 400 тысяч человек была истреблена полностью, за исключением 240 солдат, отпущенных, чтобы те своим рассказом навели ужас на жителей княжества.

Лес выглядел вполне подходящим местом обитания для призрака — немного сказочный, немного зловещий. Не сказать, чтобы густой, идти было достаточно удобно даже без тропинки. Старые толстые деревья, деревья помоложе и потоньше, деревья со многими стволами, торчащими из общего корня, почти все они были обвиты плющом или закрыты панцирем мха. Мох пружинил под ногами. Трава здесь была редкой, многие участки земли и вовсе оказались голыми, лишь шуршал под подошвами слой несгнивших листьев. Голые корявые ветви причудливо сплетались над головой на фоне пасмурного неба, с них свисал всё тот же пресловутый мох, порой почти касаясь земли.

Довершал картину стелющийся над землёй негустой туман. Он позволял различить дорогу, но дальше нескольких десятков шагов всё тонуло в серой дымке. Всё это настолько напоминало декорацию к какому-нибудь фэнтезийному фильму, что Линьсюаню никак не удавалось настроиться на серьёзный лад. Так и представлялось, что ещё немного — и он выйдет к границе этого тщательно выстроенного живописного леса, увидит съёмочный павильон, софиты, камеры, прочую аппаратуру со змеящимися по полу проводами. И люди, готовящиеся к съёмке, с удивлением посмотрят на него: что этот посторонний здесь делает?

Но лес всё не заканчивался. Светящаяся стрелочка колдовского компаса висела перед грудью, уверенно указывая в чащу — на этот раз она была нацелена не на поиск живых, а вовсе даже наоборот. Земля под ногами была довольно ровной, но всё же попадавшиеся кочки, ямы и вылезавшие на свет корни заставляли поглядывать под ноги. В конце концов обозначился заметный уклон вниз. Линьсюань одной рукой подобрал подол, слезая с небольшого склона, как со ступеньки, а другой придерживаясь за древесный ствол.