Книга Новые пути. Книга 2, страница 139 – Мария Архангельская

Чжаньцюн посмотрел ещё одним долгим взглядом.

— Что?..

— Ничего, — глава отвернулся. — Спокойной ночи, шиди.

Видимо, госпожа Жун измучилась от любопытства, уж очень поблёскивали её глаза, когда она приглашала Жулань с матерью принять участие в буддистском молении, послушать сутры и проповедь, пока господин градоначальник Жун с другими чиновниками решает навалившиеся дела в управе. Слухи ширились, и многие соседи пытались прямо или обиняками выяснить: а правда ли, что Жулань разводится? А почему? Что случилось, и правдивы ли слухи, что на господине Е лежит проклятие из-за пролитой им крови? А может, он просто решил взять другую жену, покрасивей и помоложе, чтобы она уж точно родила ему сыновей? Или это наложницы оклеветали добрую жену в глазах злого мужа? Или сама жена повела себя неподобающе?

Мнения разделились: кто-то осуждающе качал головами, порицая желание Жулань сбежать от трудностей замужества (ну что за молодёжь пошла! Вот мы в наше время…) Но были и такие, кто сочувствовал — пусть Сун Жулань некрасива, но добра и приветлива, а была вынуждена жить с этим грубым воякой-мясником! Но даже осуждающие не торопились совсем рвать знакомство. Глава Ши, а теперь ещё и принц, которому глава Ши присягнул на верность, ясно дали понять, что женщина находится под их покровительством или, во всяком случае, привлекла внимание. И бессмертный мастер Хэн то и дело в гости захаживает. Да и с мужем ещё неизвестно, как обернётся, вдруг да помирятся, а господин Е нравом крут…

Если кто-то и подозревал, что мастер Хэн и есть причина развода, то при Жулань своих подозрений не высказывал. Но желание узнать подробности из первых рук никуда не девалось, и Жулань понимала, что после того, как приглашённые монахини уйдут и компания женщин переместится в другую комнату пить чай, ей предстоит допрос. Но пока всё было пристойней некуда. На комнатном алтаре курились благовония, рядом сидели две буддийские наставницы, за которыми стояли две совсем молоденькие послушницы. Напротив них вместе с хозяйкой сидел десяток при-глашённых женщин, почтительно внимая поучениям.

— Блеск молнии угасает мгновенно! — нараспев говорила мать Сяхоу. — Опавшие цветы обратно на стебли не вернутся. Утёкшая вода не возвратится к роднику. Были расписные палаты да резные хоромы, но жизнь оборвалась, и на всём легла печать вечной пустоты. Высоки были посты и почётны ранги, но вот разжалованы однажды, и всё прежнее показалось сном. Не нужны золото с нефритом, они лишь источник бедствий. Не нужны шелка, пудра и краски для лица, они лишь напрасная трата усилий. Не век продолжаться семейным радостям, на том свете придётся тысячу тяжких мук перетерпеть!

Разряженные в шёлковые платья слушательницы согласно кивали, мерцая золотыми украшениями в причёсках, их напудренные лица выражали почтительное внимание и лёгкую скорбь. Жулань тоже придала лицу подобающее выражение. Длительные поучения ещё с детства нагоняли на неё тоску и скуку, но она уже давно приспособилась на подобных собраниях думать о своём.

— Застанет час смерти на ложе, уйдёшь к Жёлтым истокам, и только летописи возвестят пустую славу. Владей кладовыми сокровищ и парчи, после кончины ни клочка не возьмёшь. Едва расцвёл весенний цветок, и вот уже седина посеребрила виски. Только отгремели заздравные тосты, и вот уже в дом потянулись плакальщики. Дыхание по ветру развеется, зароют в землю прах. Нет конца превращениям. Всё живое меняет и внешность, и вид беспрестанно. Вручим себя Будде до конца! Всеобъемлющее учение Великой пустоты соприкасается с прошлым и проявляется в будущем. Истина глубока и сокровенна!