Книга Новые пути. Книга 2, страница 118 – Мария Архангельская

Решения Чжаньцюна пришлось ждать довольно долго. Прошёл день, и два, и три, а глава Ши вёл себя так, словно ничего не произошло. И только однажды, возвращаясь ночью из дома Матушки Гу, Линьсюань увидел горящий в доме Чжаньцюна одинокий огонёк.

А на четвёртый день от соседей пришли важные новости. Предсказание Линьсюаня сбылось, Мэи действительно отправили против восставших племянника главы. Мэй Хайтан действовал стремительно и решительно: совершив рекордный по скорости марш-бросок, он сумел выйти к не ожидавшему этого Инчжоу, окружить и взять штурмом за какие-то сутки. Информатор сухо сообщил, что взятие города обернулось повальной резнёй — мятежный Инчжоу явно было решено показательно покарать, чтоб другим неповадно было.

Казалось, вся Центральная равнина затаила дыхание… Но новая птичка скоро принесла на хвосте весть: истребить вождя восстания и его ближайших приближённых Мэй Хайтану не удалось. Всё решил его величество случай — буквально за день до штурма Чжэн Жуйин выехал в Лан. Понимая, что раз уж Инчжоу пал, то оборона маленького Лана смысла не имеет, претендент на трон собрал всех, кто был при нём, и ушёл в ближайшие горы. Туда к нему потянулись и немногие уцелевшие при штурме.

Положение повстанцев выглядело очень незавидным. Первое же столкновение с войсками заклинателей обернулось сокрушительным поражением и потерей базы. Мэй Хайтан ясно показал, что миндальничать не намерен, и всякого, кто сочувствует бунтарям, ждёт печальная участь. Но именно в этом заключалась ошибка. Потому что люди не испугались. Или, напротив, испугались слишком сильно, поняв, что резня теперь ждёт всю провинцию, в которой повстанцы до сих пор чувствовали себя достаточно вольготно.

Окрестности разорённого Инчжоу закипели. Лан действительно не стал искушать судьбу и покорно открыл ворота перед Мэями, зато сразу несколько других городов их демонстративно захлопнули и объявили себя подданными законного Сына Неба, а не каких-то там заклинателей. И откуда только храбрость взялась у, казалось бы, вечно запуганных подданных могучего клана? И Гусунь и до того не испытывал недостатка в добровольцах, а теперь они и вовсе потекли полноводной рекой. Целые деревни снимались с места и уходили в горы и леса со стариками, женщинами и детьми, не оставляя армии заклинателей ни зёрнышка, ни цыплёнка. Мэй Хайтан метался от селения к селению, расправляясь с теми, кого мог поймать, но эффект получался обратный — восстание лишь ширилось. Сперва от Мэев просто прятались, потом стали огрызаться. Слухи ходили самые разные: самые правдоподобные повествовали об уничтоженном отряде, который неосмотрительно откололся от основной армии. Другие говорили о большом сражении, приводя подробности одно красочнее другого. Иные договаривались до того, что мятежники якобы сразили самого Мэй Хайтана и насадили его голову на пику. Нет, это Мэй Хайтан в поединке сразил принца-самозванца и насадил его голову на пику. Да нет же, они взаимно уничтожились в грандиозной битве, что превзошла саму битву при Муе*!

Восстание стало основной темой для разговоров во всей школе и Гаотае. В других городах в эти дни Линьсюань не бывал, но подозревал, что там творится то же самое. Судачили везде: на рынке, в борделе, в чайных и просто на улицах. Чаще всего как о чём-то занимательном, но далёком — вон, мол, что творится на свете, в удивительные времена живём! — но нередко в суждениях проскальзывало осторожное: а если принц настоящий, то что тогда? А Линшань тогда как? А мы?..