Книга Полёт феникса, страница 42 – Мария Архангельская

Потом я добросовестно затребовала у Надзора внутреннего служения сведения о супруге Мянь. До сих пор я как-то никогда о ней не думала, даже с трудом вспомнила её лицо, хотя знакома была ещё по Восточному дворцу. Но она как-то никогда не лезла вперёд, и вообще не привлекала к себе внимания. Серая мышка… С другой стороны, может, это и неплохо, проблем будет меньше. Конечно, глупо думать, что господин Чун заговорил о ней из чисто благотворительных соображений. Но за любой или почти любой женщиной в гареме кто-то стоит, так что проблема лишь не ошибиться в выборе.

Сведения мне принесли, и очень быстро — длинную, сложенную гармошкой бумагу, вложенную в папку из деревянных планок, обтянутых драгоценным шёлком с наклеенным ярлычком. Говорилось там, правда, больше о семье супруги Мянь, чем о ней самой — о ней, как я поняла, сказать-то было особо нечего. Оп-па, а она, оказывается, двоюродная сестра недоброй памяти Кольхог. Ну, впрочем, дворяне все родня друг другу, а я не придерживаюсь местного убеждения насчёт дурной травы и её корней. Тем более что родство по матери, так что принадлежат они всё-таки к разным семьям. Надо будет побеседовать с ней самой. Да и вообще понять, что она за человек. Ну и Тайрена спросить, само собой. В конце концов, не я ли сама сетовала, что без ещё одной супруги как без рук? Я вздохнула и придвинула к себе пачку счетов, нуждавшихся в проверке. Сегодня вечером планировалось небольшое собрание у меня во дворце, Ла Ю должна порадовать нас новой песней — что ни говори, а музыкант она действительно неплохой… Я усилием воли выбросила сомнения из головы и сосредоточилась на текущих делах.

И всё же, хотя в преддверии праздника не хочется думать о плохом, плохое напоминало о себе само. Слухи обо мне выползли за пределы Внутреннего дворца и в который раз покатились по столице. К стандартным обвинениям в колдовстве, оборотничестве и привороте императора добавилось ещё одно. Оказалось, что Таюнь буквально страдает от засилья неупокоенных духов. И угадайте, кто был в этом виноват? Правильно, я. Оказывается, я пачками сводила в могилы своих служанок, чтобы потом поднимать их из этих самых могил и натравливать на своих врагов, а заодно и добрых горожан. И я нахмурилась, услышав ещё одно знакомое имя — Эхуан. Императорская супруга, которую я самолично отравила, разумеется, из ревности и корысти, оставив безутешным бедного императора Иочжуна. А теперь из вредности не даю своей жертве и посмертного покоя и посылаю её обрезать людям волосы. Зачем мне такое количество волос, оставалось только гадать. Если бы всё, что мне докладывали, было правдой, я могла бы озолотиться на продаже париков.

То, что никто сам лично не видел и не испытал проделок духов на себе, никого не смущало. Все точно-точно знали, что соседского забора двоюродный плетень однажды мирно шёл по улице, как вдруг раз — и его пучка как не бывало. Или узла, если это была женщина. И теперь жертва опозорена, не говоря уж о том, что волос в руках нечистой силы или колдуна — верный способ подхватить смертельную болезнь или ещё какое-нибудь несчастье. В общем, если кто и наживал себе состояние на слухах, то это священники, которых звали изгнать зловредных духов, и продавцы всяческих охранных амулетов, уже поднявшие цены вдвое.