Книга Сосна зимой, страница 157 – Мария Архангельская

Воды и в Хань, и в Цзяне кипят, кипят...

Грозный из грозных вид у моих солдат!

И, успокоив пределы своей страны,

Мы известить о победе царя должны.

«Мирны теперь пределы твоей земли,

Царским владеньям твёрдый оплот нашли».

Нынче у нас надолго окончен спор...

В сердце царя нисходит покой с тех пор.

Ши цзин (III, III, 8)

Утром, на обещанном совместном завтраке, я первым делом переадресовала князю Гюэ, как новому командующему нашей сводной армией, вопрос его сына: нужны ли нам подкрепления?

— Пусть присылает, – постановил князь. – В случае удачи помогут зачистить остатки мятежа. В случае неудачи тем более лишними не будут.

Войско выступило утром, сразу же после завтрака. За минувший вечер мои военачальники видимо до чего-то договорились, так как никакой суеты не было и в помине: войско явно чётко представляло, куда идёт. Мне кратко объяснили, что решено переместиться западнее, туда, где меньше воды и армии ничего не мешает развернуться. Теперь, когда все противники тоже собрались вместе, есть возможность покончить с ними одним ударом. Пойдут ли они за нами? Пойдут, куда денутся. Им тоже не резон оставлять врага за спиной.

Выезжая из монастыря, я увидела нескольких монахов, провожавших нас у ворот. Всё-таки они тут есть, а я-то уже подумала, что моя армия полностью их выселила, встав в монастыре на постой.

Было холодно, но ясно, копыта лошадей глухо стучали о покрытую палой листвой землю. Я временами оглядывалась на вытянувшуюся на всю видимую часть дороги змею нашей армии, блестящую чешуёй шлемов и топорщащуюся щетиной копий. Настроение в войске было, насколько я могла судить… ну, обыкновенным. Никто не радовался, не с чего тут было радоваться, но и подавленными солдаты не выглядели.

— Как вам мой сын, ваше величество? – вдруг спросил ехавший со мной бок о бок князь Гюэ.

— А? В каком смысле?

— Вы довольны его службой?

— Разумеется. Иначе я бы не оставила его наместником в Таюне.

Князь внимательно посмотрел на меня, наклонив голову, из-за чего конский хвост на его шлеме свесился на левое плечо.

— Я рад, что он исполняет свой долг так, как положено верному подданному. Признаться, меня мучили некоторые сомнения. Ваше величество не писали о нём ни единого дурного слова – но и не награждали его. Быть может, полагал я, он не демонстрирует таланта и усердия, так что хотя и выполняет кое-как возложенные на него обязанности, но ему не за что давать титул или повышать в ранге?

Ах ты чёрт. А ведь действительно, мой верный друг и вернейший подданный – и до сих пор без существенных наград. Всякие мелкие пожалования и подарки не в счёт – я их пачками раздаю по любому поводу. А между тем тот же Хао Юнси уже хоу, хотя я его знаю по сравнению с Кеем без году неделя. Да, он меня и династию, которую я сейчас представляю, буквально спас, но неужели заслуги Кея меньше?

Вот так и начинаешь понимать того древнего князя, который, вернувшись из изгнания, наградил всех, кроме вернейшего слуги – а потом рвал на себе волосы, когда тот предпочёл уйти в леса и сгинуть в лесном пожаре, но на службу неблагодарному сюзерену не вернуться. Когда человек постоянно с тобой, когда он просто молча делает своё дело, не жалуясь и не хвалясь, его начинаешь воспринимать неотъемлемой частью себя, как руку или ногу. Мы же не награждаем свои руки отдельно от себя, правда? И их незаменимость осознаём в полном мере, лишь когда их лишаемся.