Книга Сосна зимой, страница 125 – Мария Архангельская

Здесь, наконец, не встречу я людей.

Всё круче склоны, скалы всё отвесней,

Бреду в ущелье, где течёт ручей…

Прогулка кончилась как раз вовремя – я успела взмокнуть под своими доспехами, но солнце не настолько нагрело шлем, чтобы мне стало плохо. И нужно было видеть глаза командующего гарнизоном Енху, когда он осознал, что молодой солдат, нагло выехавший вперёд – переодетая женщина и вообще императрица.

— Я собираюсь дождаться здесь своей свиты и заночевать. Если сюда приедет посланец от князя Цзярана, проводите его прямо ко мне. И отправьте людей на помощь тем, кто чинит мост.

Командующий торопливо стукнул кулаком в ладонь и убежал. Мне выделили комнату, быстро произведя в ней уборку, натаскали в бадью горячей воды и оставили освежаться и отдыхать с дороги. Две выделенные мне во временные служанки девочки таращились с испугом, и приходилось командовать ими буквально во всём. Но я пребывала в благодушном настроении, и досадные мелочи не могли его пошатнуть.

В гарнизон Енху прибыл не только посланец отца Гюэ Кея, но и начальник округа, с которым я вообще-то намеревалась встретиться позже. Но поскольку я не делала тайны из своего маршрута, он поспешил мне навстречу, и подобная услужливость наводила на подозрения. Хотя могла не значить ровным счётом ничего, кроме того, что в здешнем захолустье высочайших особ не видели десятилетиями и, что ж удивительного, старались не ударить перед ними в грязь лицом. Переодевшись в простое, но чистое платье, одолженное мне женой командующего, я окончательно почувствовала прелесть жизни и пригласила их всех – командующего, посланца и начальника – разделить со мной трапезу, после чего удостоила всех троих приватной беседы. Скованнее всех чувствовал себя командующий – за обедом он молчал, уткнувшись в тарелку, и лишь извинялся за скромность убранства и трапезы, после отрапортовал о состоянии дел вверенного ему гарнизона, уверил, что никаких жалоб и просьб не имеет, и сбежал с почти неприличной поспешностью. Мне даже стало немного жаль беднягу, который жил себе не тужил, и тут на голову ему свалилась эксцентричная монархиня со своими причудами.

Начальник был готов к обстоятельной беседе, но я ограничилась кратким отчётом – всё равно потом я собиралась наведаться в его резиденцию, вот там предметно и побеседуем. Разговор с цзяранским посланцем вышел наиболее продуктивным. Честно говоря, я надеялась на встречу с самим князем, однако такие встречи, говоря по чести, надо согласовывать заранее. У князя хватает своих дел, чтобы он, бросив всё, мчался на встречу пусть даже с самой императрицей. Если бы я приехала в Цзяран, ему, конечно, пришлось бы это сделать, но так далеко я забираться не намеривалась. Так что пришлось удовольствоваться посредником. Однако тот привёз хорошие вести – усилия князя Гюэ по умиротворению горских племён не прошли даром. И теперь князь ручался, что даже если Южная империя осуществит вторжение через наши границы, удара с гор можно не опасаться. Ещё бы из степей пришло такое же известие, и было бы совсем хорошо.

Потом я немного расспросила о самом Цзяране – конечно, у меня под рукой всегда был Гюэ Кей, но я как-то мало говорила с ним о его родных краях. Он так давно жил в столице, что легко было забыть, что он вообще-то не местный уроженец. Посланец пропел дифирамб родному краю, где небеса синее, вода слаще, а девушки красивей, чем на пыльной равнине. Особенно меня почему-то впечатлило утверждение, что цзяранки, оказывается, умеют владеть оружием. В империи пределом женской эмансипации, яростно порицаемой ревнителями чистой старины, было участие в конном поло.