Книга Сосна зимой, страница 112 – Мария Архангельская

— Шэн Мий, отыщите этот несчастный доклад, я с ним ознакомлюсь после аудиенции, – я опустилась в центральное кресло. – Сановник, я слышала, что, когда вы навещали отца в провинции, у вас в гостях побывал Чжуэ Лоун?

— Э… Ваше величество…

— Ничего, я не сержусь. Я просто хотела узнать, здоров ли он и благополучен ли.

— Здоров и благополучен, ваше величество, – Риад Шанюан поклонился ещё раз, видимо, просто на всякий случай. – Откровенно говоря, мы просто вспоминали о добрых старых днях.

— Да, добрые старые дни… Я и сама по ним скучаю. Мне не хватает нашего поэта. До сих пор гадаю, что на него нашло.

Риад помялся.

— Надеюсь, ваше величество не рассердится…

— На что?

— Чжуэ Лоун… он считал, что способен на большее, чем быть просто придворным поэтом. Я слышал, как он жаловался, будто чувствует себя игрушкой, развлечением для придворных, хотя жаждет принести империю пользу в качестве советника вашего величества. Возможно, в тот злосчастный вечер его недовольство своим положением просто вырвалось из-под спуда. Он уже много раз раскаялся, ваше величество.

— Ему есть в чём раскаиваться, – проворчала я. Жаждал принести пользу, вот как? Что ж, возможно, Риад был прав. Если повспоминать, то Чжуэ Лоун действительно несколько раз заводил со мной речь о делах государственных. Но я никогда не воспринимала его слова всерьёз, тем более что звучали они довольно расплывчато, в духе поучений здешних мудрецов – добродетельным правителем быть хорошо, недобродетельным плохо. Так что я выслушивала то, что казалось мне просто желанием немного пофилософствовать под хорошее вино, вежливо кивала и переводила разговор.

Но ёлки-палки, если уж было желание служить своей стране не только стихами, что мешало сказать прямым текстом? Я бы дала ему должность, невысокую поначалу, но такую, где можно набраться реального опыта, и, если б он показал себя хорошо, только рада была бы ещё одному толковому советнику. Или как раз этого нашему поэтическому гению и не хотелось? Ещё Тайрен предлагал ему должности, но он отказывался! Желал сразу начать вершить судьбы государства без этого утомительного перекладывания бумаг? Вообще-то скромность – одна из добродетелей благородного мужа. Хочешь влиять на политику, становись чиновником, а если быть чиновником тебе скучно и не по нраву – пиши свои стихи, а для дел государственных у меня есть более компетентные люди.

Водяные часы отбили очередной час, и я, отбросив досаду, поднялась. Мне предстояла встреча с интересным человеком, а Чжуэ Лоун, как ни крути, отошёл в прошлое.

Впрочем, в этот раз я принимала его не единолично. Ючжитар тоже хотел посмотреть на воина-простолюдина, да я бы в любом случае привлекла сына к аудиенции – необычное действо нужно было освятить решением лично императора, а не только регентши-чужестранки, вечно желающей странного. Ючжитар чуть не подпрыгивал от нетерпения, и даже усевшись на трон, продолжал болтать ногами – пришлось на него шикнуть, чтобы вёл себя пристойно. Видимо, те пять минут, что мы ждали, пока всё будет готово и в зал пустят приглашённых, показались ему вечностью.

Любопытство одолевало и меня. Ду Рим оказался невысоким коренастым человеком с небольшой, но заметной сединой в связанных в пучок волосах, с бородкой, придававшей ему, пожалуй, даже благородный вид. Хотя аристократической тонкости чёрт у него не было и в помине, но всё же лицо достаточно запоминающееся. На нём был парадный доспех, что этикетом вполне дозволялось, не роскошный, но хорошего качества. Трое спутников держались плотной группой позади него. Двое не выглядели чем-то примечательными, а вот третий…