Книга Сосна зимой, страница 100 – Мария Архангельская

Хотя достаточно было почитать здешнюю литературу, чтобы осознать, насколько надуманным был страх массовых переселений. Принцип «с родной земли умри – не сходи» здесь соблюдался прямо-таки фанатично, и под родной землёй подразумевалась даже не страна в целом, а то, что в моём мире называлось «малая родина» – родное село, город, волость. Ссылка – второе по тяжести наказание после смертной казни, и вовсе не обязательно ссылать куда-нибудь к чёрту на кулички, в малярийные болота или холодные степи. Это мог быть просто переезд из одной области в другую, и чем дальше область, чем тяжелее наказание. Страницы здешних книг полнились живописаниями страданий разлучённых с родным краем, в стихах и прозе. Нет, было, конечно, и здесь какое-то количество прирождённых перекати-поле, были и те, кто путешествовал по долгу службы, большая часть чиновников служила вдалеке от родных мест (что рассматривалось как одно из преодолений во имя государства), но подавляющее большинство покидали дом, где родились, только под страхом смерти. Те же беженцы, можно не сомневаться, как только закончится война, рванут обратно к свои приграничные области, хотя никто не может им гарантировать, что набег не повторится в следующем году, или через три года, или через десять. И ведь предложи им переселиться в более безопасные края – откажутся.

Мне это было не очень понятно – всё же я родом из космополитичного мира, где переезд в более благополучные края для многих является мечтой и целью. Сама я никогда не рвалась покинуть родную страну, но, если бы пришлось, сделала это без особых эмоций. Да что там другую страну, я в другом мире живу и неплохо себя при этом чувствую. Хотелось бы, конечно, наведаться на родину погостить, но раз это невозможно, что ж биться головой о стенку? Так что все эти стенания – ах, не увижу больше родные горы – заставляли меня только пожимать плечами. Но таковы здешние реалии.

В месяце начала лета от командующего Жэня пришло донесение, что он вышел на обговоренные позиции, укрепился на них, и всё идёт по плану. В тот день в Императорском Святилище Богов прошло большое моление о военной удаче. Вернувшись во дворец, я привычно села за разбор документов. Пришли вести из Южной империи, меня порадовавшие. Кей сдержал слово, и теперь при дворе императора Ши Цинъяу разгорался скандал. Кто-то разрушил находящуюся вблизи Чжиугэ, столицы Южной империи, дамбу, да так удачно, что вода затопила императорскую гробницу. А в процессе ликвидации последствий небольшого наводнения выяснилось, что склеп дедушки Цинъяу ещё и ограбили. Такое святотатство, разумеется, требовало немедленного расследования, так что в настоящий момент императору было не до военной стратегии. Правда, вопрос о военной помощи Эльмам был не отменён, а лишь отложен, но уже что-то.

Внутренние новости радовали меньше. Когда из первых областей начали приходить результаты общих экзаменов, я не удивилась, что победителями становились только дети аристократии – всё-таки у них в целом подготовка и должна быть куда сильнее. Но когда на всю огромную страну нашлось только две области, в которых образованные простолюдины прошли испытание и были рекомендованы к допуску на столичные экзамены (по одному человеку на каждую область), я заподозрила неладное. Уж слишком это походило на саботаж на местах. Так что я вызвала к себе настоятеля Тами и поделилась с ним своими подозрениями. Тот, ознакомившись со статистикой, со мной согласился и вызвался лично проехать по областям и перепроверить результаты и даже, если придётся, проэкзаменовать кандидатов заново. Но понятно, что в одиночку он не справится, так что нужно было подобрать других людей. Тех, что будут достаточно беспристрастны, чтобы судить по качеству сочинений, а не по происхождению их авторов.