Книга Внутренний дворец, страница 37 – Мария Архангельская

— Не обращай внимания на этих болтушек, – вдруг сказал евнух. – У них не так много развлечений, вот и перемывают кости всем, кому не попадя.

— Спасибо, – я робко улыбнулась. Проявление сочувствия было неожиданно и приятно.

На обратном пути я слегка заплутала – пересекла галерею и там, видимо, перепутала дорожки. В конце концов выход из сада я нашла, но явно не тот – это был широкий проход, и он выводил на обсаженную деревьями аллею между белёных стен. Однако я прикинула, что аллея ведёт в нужном направлении и смело двинулась по ней. И действительно вскоре вышла к дворцу Великого Превосходства – правда, для этого пришлось миновать ещё один примыкавший к нему сад. В пути мне встретился паланкин его величества с изображением длинного синего дракона на занавеси, слуги куда-то волокли его по аллее, и хотя занавесь была откинула и издалека было видно, что паланкин пуст, я всё равно встала на колени и поклонилась, когда его проносили мимо. Таково было однозначное требование этикета.

Моё возвращение во дворец Полдень совпало с возвращением императрицы. И когда я присоединилась к своим товаркам, несущим дежурство в личных покоях, то сразу почувствовала, что настроение во дворце изменилось. Если перед визитом в Восточный дворец оно было лёгким и радостным, то теперь в воздухе отчётливо плавал отзвук траура.

— Что случилось? – улучив минутку, шепнула я Мон.

— В последнее время её высочеству Мекси-Цу нездоровилось, – так же шёпотом ответила она. – Все надеялись, что она беременна. А оказалось – просто съела что-то не то.

Почти перед самым праздником случилось событие, если не потрясшее меня, то, во всяком случае, изрядно удивившее: нам выдали жалование. Я-то полагала, что живу тут на положении рабыни, и моё отличие от работниц со Скрытого двора только в условиях содержания. Нет, оказалось, что я служащая. С зарплатой.

— Жалование четыре раза в год выдают, – объяснила мне Усин. – Перед праздником Огней, праздником Середины осени, Новым годом и днём Отвращения несчастий.

Я покатала на ладони пару бронзовых монеток с квадратными дырочками посредине.

— А это много или мало? Что на это можно купить?

— Ой, да много всего.

— Пару овец на это можно купить, – вмешалась Чжу. – Если только они опять не подорожали.

— Овцы дорожают?

— Всё дорожает. Шэн муки ещё пару лет назад стоил два ли, а теперь уже пять. Штука обычного шёлка раньше стоила семьдесят таэлей, а теперь я даже и не знаю… Говорят, уже за полторы сотни перевалило.

Значит, проблемы инфляции присущи не только нашему миру.

— Да что ты мучаешься? – спросила Усин. – Закажи евнухам, что хочешь купить, дай им деньги, они тебе принесут.

Ага, и возьмут комиссионные. Хотя другого способа что-либо приобрести, безвылазно сидя в гареме, всё равно нет. Если только…

— Ну, вот я и спрашиваю, а что я за эти деньги могу заказать? Платье вот можно?

— Такое, как у нас, нельзя, конечно. Нижнюю рубашку, разве что, или чулки…

Подключились остальные девушки, и меня забросали советами – например, дружно уверили, что не надо тратиться на какие-нибудь лакомства, потому что на праздник будет пир, а с него и нам обязательно что-нибудь перепадёт. Лучше купить что-нибудь более практичное, новые серьги там, правда на них придётся подкопить, или дополнительный комплект белья либо косметики, или что-нибудь для рукоделия. Конечно, нам всё выдают, но запас карман не тянет, особенно если хочется какого-то разнообразия. Уже в конце, когда разговор увял, и все уже готовились ложиться спать, Чжу вдруг сказала: