Книга Внутренний дворец, страница 147 – Мария Архангельская

— Кажется, она испугалась, – стараясь не подать виду, насколько меня покоробило его замечание, ответила я. – Когда я предложила ей подписать, она заметалась, принялась отнекиваться и в конце концов отказалась от своих слов.

— Что значит – отказалась?

— Сказала, что на неё нашло помутнение, что она оговорила себя, и что она не знает, кто наточил эти струны.

— Вот так девица! – усмехнулся Тайрен. – Так нужно было нажать на неё, и всё. Пара оплеух…

— И даже не пара. Я попыталась быть строгой, но… Она лишь рыдала и продолжала твердить, что ничего не знает. Я отступилась.

— Что ж, посмотрим, посмеет ли она сказать то же самое мне, – Тайрен поднялся. – В любом случае, Тальо, прекрасная работа.

— Всё сделал дознаватель Шэн Мий, – я скромно опустила глаза. – Я лишь во всём следовала его советам.

— Что ж, он тоже будет награждён.

Развязка этой драмы наступила тем же вечером. Об её последнем акте я узнала от Усин.

— Я слышала, что она пыталась оговорить старшую сестру, – девушка не скрывала злорадства, и я вспомнила, что Рои она и прежде недолюбливала. – Говорят, что его высочество пришёл в ярость и так кричал, что стены тряслись!.. А вот нечего было пытаться свалить свои грехи на других!

— И что же с ней сделали?

— А… Кажется, выпороли, вырезали язык и отправили в Боковой дворец на веки вечные. Что с тобой, старшая сестра? Тебе плохо?..

Так по стене чертополох пополз —

Его колючки не связать в пучок.

Что про покои наши говорят —

Никто из нас пересказать не мог.

Когда б об этом ты проведать мог, —

О стыд! — тогда бы был твой суд жесток!

Ши цзин (I, IV, 2)

Гроза разыгралась в сумерках. Небесные драконы воевали между собой, деля территорию и пытаясь прогнать чужаков, подобно котам, охраняющим свой участок. Я невольно усмехнулась, попытавшись представить, как отреагируют местные на такое сравнение. Для них дракон был животным священным, воплощением величия, и их схватки в облаках люди обычно представляли себе как нечто эпичное.

Со дня окончания расследования прошло чуть меньше недели. Гарем притих, насторожённо поглядывая на меня и, кажется, ожидая каких-то сюрпризов. Но у меня вовсе не было желания снова вспоминать эту историю или сводить с кем-либо счёты. Если честно, меня до сих пор передёргивало, когда я вспоминала, чем всё кончилось. Дикое средневековье, и ведь никто не поймёт, если я поделюсь своими переживаниями. Даже если согласятся, что На Рои не так уж и виновата, а просто подчинилась воле госпожи, которой не могла не подчиниться… Что ж, не повезло. Удача делает ваном, неудача разбойником, есть тут такая поговорка, а с разбойником и обращение соответствующее. А слуга отвечает за действия своего господина, это уж без вопросов. И как бы ни любил меня Тайрен (а я всё больше подозревала, что это всё-таки любовь), как бы ни интересовался жизнью и обычаями моей родины – если я начну ему рассказывать о неприкосновенности личности и правах человека, он в лучшем случае очень удивится.

Да и, в конце концов, На Рои не такая уж и невинная жертва, она ведь действительно соучастница. В любом случае, если выбирать между нею и мной… Что поделаешь, я не святая. И не претендовала никогда.

В небе очередной раз громыхнуло, и за мгновение до этого ветвистая молния встала прямо над стеной, отгораживающей Восточный дворец от остальной территории дворца Внутреннего. Мне повезло смотреть в нужную сторону, так что я чётко разглядела белую трещину в небе с несколькими тонкими ответвлениями, похожую на русло реки с притоками. Струи дождя пытались сбить наземь все цветы у нашего павильона. Дождевая свежесть после дневной жары была приятна, но сырость и летящие брызги мне быстро надоели. Я отодвинула створку и вошла в тёмную комнату. Остальные наложницы сидели кто у себя, кто в гостиной с другой стороны павильона. Света, падавшего снаружи, едва-едва хватало, чтобы не натыкаться на мебель. Впрочем, мебели тут, как и везде, было немного.