Книга Медь в драгоценной шкатулке, страница 42 – Мария Архангельская

— С удовольствием.

Мы расположились на веранде над цветником и некоторое время болтали о погоде и цветах, — Кадж увлекалась их выращиванием и пыталась придумать новый порядок рассадки на клумбах, — о вновь вошедшем в моду стихотворном жанре «цы», что подражал народным песням и допускал вольности, непозволительные «дворцовому стилю», об «Историях о прославленных женщинах», которые я всё пыталась домучить, но большинство рассказов там оказались однообразными и довольно скучными.

— Возьми у меня «Жизнеописание императрицы Од», — посоветовала Кадж. — Может, она и не столь добродетельна, как эти дамы, зато это была действительно великая женщина. Думаю, тебе не будет скучно.

Час или даже больше пролетел незаметно, пока появившаяся в груди тяжесть не напомнила мне о дочке. Удивляясь, что няньки всё ещё не прислали никого с напоминанием, я поднялась и начала прощаться с Кадж, но она попросилась сходить со мной: ей стало интересно взглянуть на моё вязание. Так мы вдвоём, не считая слуг, пересекли павильон, дошли до двери, распахнули створки — и наткнулись на троих незнакомых евнухов, с решительным видом преградивших нам дорогу.

— Что такое? — удивилась я.

— Вам запрещено выходить, — с каменным лицом объявил один из них.

— Почему?

— Как вы смеете? — возмутилась Кадж. — Вы хоть знаете, кто перед вами?

— Всем наложницам запрещено покидать Хризантемовый павильон. Приказ императора.

И пока мы таращились на него, пытаясь осмыслить услышанное, евнухи захлопнули двери перед нашими носами. Мы с Кадж посмотрели друг на друга. А слуги смотрели на нас.

— Эй! — Кадж застучала кулаком по закрытым створкам. — Откройте! Я требую! Доложите её высочеству!..

— Оставь, — сказала я.

— Но как же…

Я развернулась и быстро пошла обратно — к веранде, где был другой выход. Мимо наложниц, привлечённых криком Кадж, мимо побросавших дела служанок. Как раз, чтобы увидеть, как новые евнухи закрывают и эти двери.

— Постойте! — я бросилась вперёд и успела вклиниться между створок. — Мне нужно в Восточный дворец.

— Всем наложницам запрещено покидать павильон, — отрезал евнух.

— Но мне нужно кормить дочь! Мою и его высочества. Я не могу оставить её голодной!

— Приказ его величества.

— Слушайте, вы! Младенец не может голодать долго. Если по вашей вине с внучкой императора что-то случится, отвечать будете вы. Как вы думаете, что его величество с вами сделает?

— Не беспокойтесь, это не ваша забота, — процедил евнух и безо всякого почтения втолкнул меня внутрь. Двери снова захлопнулись.

— Старшая сестра, — прошептала Усин, — что происходит?

— Госпожа Соньши, что же теперь будет? — не менее испуганно подхватил приставленный ко мне евнух. Я оглянулась и увидела, что не только Кадж, но и все остальные наложницы сгрудились за моей спиной.

— Что случилось? — спросила Ла Ю.

— Не знаю, — напряжённо ответила я.

— Но как же…

— Как они смеют…

— А где его высочество…

— Тихо! — я лишь слегка повысила голос, но поднявшийся галдёж тут же смолк. — Я ничего не могу вам сказать. Я знаю ровно столько же, сколько и вы.

— Что же нам делать? — спросил кто-то. И я, стоя под их взглядами, ощутила себя очень неуютно. Все смотрели на меня как на спасительницу и руководительницу, которая сейчас возьмёт ситуацию в свои руки и всё разрулит. И, если учесть, что я выше их всех по рангу, именно это мне и надлежит сделать.