Книга Медь в драгоценной шкатулке, страница 108 – Мария Архангельская

Я покивала. Я ещё ничего не знала про свои новые приобретения. Мне просто вручили указ с цифрой и перечнем названий. Надо будет попросить в Императорской библиотеке карту. Должны же здесь быть карты.

— У сестры прибавилось забот, — с улыбкой сказала Тань Мэйли.

— Ну, хоть будет чем заняться на досуге. У меня тут куда больше досуга, чем мне бы хотелось.

— Увы, скука — вечная беда Внутреннего дворца. Хотя нам, старшим жёнам, особенно скучать не приходится, но вот рядовым наложницам только и остаётся, что заполнять свой досуг шитьём, играми и сплетнями.

— И если бы только им, — я поморщилась. Гарем бурлил от слухов, и что ж удивляться, что их темой в последнее время была почти исключительно я. Моим слугам даже не нужно было собирать их, чтобы я оказалась в курсе, достаточно было пройтись по саду, чтобы наткнуться на группку женщин из обслуги, оставшись скрытой от них зарослями бамбука. «Сама отравила свою служанку, чтобы избавиться от соперницы, — шипела высшая по одеяниям своим товаркам из отдела шелков. — Ни стыда, ни совести!» «Да она просто опробовала новый яд», — уточняла одна из товарок. «А может, прислуга просто увидела у своей госпожи что-то, что не должна была?» — предположила третья участница обсуждения. «Нет, теперь она её подымет, точно вам говорю! И натравит на остальных жён и на её величество. Ведьма же эта Соньши, государя приворожила, теперь хочет государыню извести и сама на её место стать». «Верно, она же страшна, как обезьяна, а может, и есть обезьяна, что в человека превратилась». «А волосы, вы видели, что она обрезала волосы? Что колдунья с ними сделает? Внимательней смотрите на свои постели, сёстры, как бы туда не наползло змей!»

— Да они просто завидуют старшей сестре, — попыталась утешить меня Усин, слышавшая всё не хуже меня. Я только вздохнула. Ясен пень, что завидуют. Что ж, всё было закономерно, ведь для всех я была взявшейся из ниоткуда выскочкой, занявшей место, которое должно было принадлежать кому-то из здешних. Я — то самое медное колечко, которое по случайности закатилось в шкатулку с драгоценностями. Забралось на горку золота и нефрита и лежит, поблескивает себе нагло.

— Не обращай внимания, сестра Соньши, гарем сплетничает всегда, — Благородная супруга без труда догадалась о чём я думаю. — Это удел всех, кто поймал за хвост золотого феникса, их имена всегда треплют. Поговорят и успокоятся. Бояться надо не слов, а дел.

— Бывает, что слова лишь предшествуют делам.

— Ты права, но тут уж всё зависит от тебя. Я солгу, если скажу, что сестра Соньши не подвергается опасности. Скоро тебе придётся взять на себя свою долю забот о Внутреннем дворце. За тобой следят десятки глаз, и любой твой промах немедленно широко разнесут, подлив масла и добавив уксусу. Сестре надо быть осторожной и осмотрительной.

— Да, вы правы, — я глубоко вздохнула и поклонилась, подняв почтительно сложенные руки. — И потому, если это не затруднит старшую сестру Тань — я надеюсь на ваш совет и наставление.

Благородная супруга с улыбкой кивнула:

— Можешь на меня рассчитывать, младшая сестра.

На обратной дороге мне, к счастью, сплетников больше не попалось, только две младшие супруги, гулявшие под ручку в сопровождении своих служанок. Они, как и положено, с поклонами уступили мне дорогу, и если и обменялись замечаниями по поводу моей персоны, то лишь тогда, когда я вышла за пределы слышимости. В моём дворце было тихо, слуги сейчас заняты своими делами, новеньких не было видно — я сама сказала, что их служба начнётся с завтрашнего утра. Ни читать, ни вязать, ни заниматься каллиграфией настроения не было. Раньше я могла бы пойти поговорить с Тайреном, но теперь и словечком-то, кроме прислуги, переброситься не с кем… Так, отставить, если опять начну вспоминать, как хорошо было с Тайреном, я, чего доброго, пущу слезу. Усин заметит, примется утешать, кто-нибудь услышит, что-нибудь кому-нибудь скажет…