Книга Огненный волк, страница 93 – Елизавета Дворецкая

Князь Скородум торопливо шел ему навстречу.

— Видишь, почтенный, мне не понадобилась кольчуга! – весело крикнул Огнеяр еще издалека, и при звуке его человеческого голоса, уже знакомого и привычного, морщины на лбу Скородума несколько разгладились, на лице отразилось облегчение. Он поднял руку, будто хотел похлопать Огнеяра по плечу, но не решился.

— А ты хорошо сделал, сын мой, что прогнал его, не проливая крови! – сказал он, всматриваясь в лицо Огнеяра. А оно было таким же, как прежде, только волосы на лбу взмокли от пота, и дышал Огнеяр чуть чаще обычного, словно и правда бился на поединке.

«Все равно я не стал бы жрать такую вонючую дрянь!» – подумалось Огнеяру, но это была волчья мысль, застрявшая в человеческой голове, и он промолчал.

Видя, что их князь приветлив с оборотнем, велишинцы опомнились от боязливого удивления, загомонили, стали благодарить Огнеяра. Скородум увел его назад в терем, велел подать пирогов и меда, и Огнеяр накинулся на еду, как настоящий волк. Даже неполное превращение отняло у него немало сил, и теперь он был очень голоден. Скородум сидел рядом и с интересом смотрел, как он ест. И Огнеяр опять вспомнил Милаву, свою первую встречу с ней, пирог в ее протянутой руке.

— Что ты так смотришь, почтенный? – не переставая жевать, спросил он, надеясь отвлечься разговором. – Ты думал, что теперь я ем только сырое мясо?

— А ты можешь его есть? – с детской любознательностью спросил Скородум.

— Могу. Но только когда у меня волчьи зубы и волчий желудок. То есть когда я совсем волк.

— А тебе не трудно было превратить одну голову? – продолжал расспрашивать Скородум, но Огнеяра почему-то совсем не раздражали его вопросы. – Я не слышал об оборотнях наполовину. Говорят, есть где-то люди с песьими головами, но это, наверное, пустые байки.

— Брехня собачья! – подтвердил Огнеяр. – А одну голову трудно превратить. Труднее, чем целиком. Через плетень, скажем, прыгать невелик труд, а вот попробуй с размаху на верхний край запрыгнуть и удержаться!

— А еще говорят, надо нож в пень воткнуть и через него кувыркнуться. Правда это? – снова спросил Скородум.

— Брехня собачья, – повторил Огнеяр с истинно волчьим презрением к собакам и пустой брехне. – Дух звериный в себе в кулак собрать надо. Не через пень надо кувыркаться, а через себя самого. Кому дано богами – тот и через горшок обернется. А кому нет – только на нож напорется, да и все.

Скородум слушал его с той детской любознательностью, которая и наградила его мудростью долгой жизни. Сидящий перед ним смуглый черноволосый парень с белыми звериными клыками оседлал, казалось, саму грань миров, мира людей и мира Леса, его глаза были открыты в оба эти мира сразу. Те, кого пугало и отталкивало все чужое, видели в нем только звериную половину и боялись его, забывая, что вторая половина в нем – человеческая. Он не человек и не волк, он – оба сразу, и даже Скородуму нелегко было взять это в толк. И все же он благословлял судьбу за эту встречу, открытое окно за грань миров. Не каждому выпадает встретить такое, а понять – еще меньшим.

— Но как же ты это делаешь? Я внимательно наблюдал за тобой, но не заметил ничего.

— Не хочешь ли попробовать, почтенный? – Огнеяр насмешливо посмотрел на старого князя. – Не пробуй лучше. В твои года – совсем нехорошо. Все кости ломает и по-иному перекручивает. Чем старше человек, тем ему труднее. Наш чародей чуроборский, Двоеум, мне маленькому еще говорил: «Рубаху переменить – и то труд, а то не рубаха – шкура!»