Книга Огненный волк, страница 269 – Елизавета Дворецкая

— Чего же ты хочешь? – мягким голосом, таким же, как в прежние дни, спросила наконец берегиня.

Двоеум был рад, что позволил ей заглянуть в свой камень: в благодарность она поможет ему.

— Ищу я гибель оборотня – Огнеяра, сына Велеса, – ответил он, и берегиня быстро подняла на него глаза, сжимая талисман в ладонях.

— Ты хочешь его убить? – с тревогой спросила она.

— Не я – мне он не помеха. Гибели его желает князь Неизмир.

Опустив руки с зажатой в них Слезой Берегини, Горлинка задумалась. Воспоминания о Серебряном Волке заставляли ее дрожать даже сейчас, спустя несколько месяцев. Благодаря ему их с Брезем приняли в род, но она боялась оборотня. Его дикий, отчаянный вой, его застывшее в суровой решимости лицо, его глаза, похожие на темную Бездну, – все это ужасало светлую дочь Верхнего Неба. И это существо, полузверь-полубог, стало Сильным Зверем, хозяином этих мест. Если бы не он, то новая Горлинка, сохранившая немало из своих волшебных сил, могла бы призвать нового, молодого Князя Кабанов, во всем подчинить его себе и править Лесом, не боясь никого чужого. Уже весь род Вешничей, собрав невиданно большой урожай, благословлял ее приход, уже из дальних родов ее звали помочь больным или снять порчу и тоже благословляли, она чувствовала себя почти княгиней здесь. Единственным, кто смущал ее покой и грозил благополучию, был он – Серебряный Волк. Никто не знает, когда он придет и чего потребует. Все же он был сыном Велеса, гостем из Подземелья, враждебного Отцу Света.

— Как же думаешь найти его гибель? – спросила она наконец, переведя сияющие зеленью глаза на Двоеума.

— Еще год назад Слеза Берегини открыла мне, что убьет его только Оборотнева Смерть, не из Велесовой руды выкованная, а самим Сварогом в его небесной кузнице сотворенная, – стал рассказывать Двоеум, видя, что берегиня готова ему помогать. – Добыл князев брат священную рогатину, перед ликами богов ударил ею оборотня – словно палкой простой, не оцарапал даже.

— Ах! – Берегиня досадливо махнула рукой. – Сварогом самим было заклятие наложено – дана священная рогатина роду Вешника, бьет она только в руках Вешнича. А кто другой возьмись, хоть князь, хоть облакопрогонник – без толку.

— Ах, вот оно! – Чародей даже взялся за бороду, потрясенный такой простой разгадкой тайны. – И как же я сам-то не… Словно отрок неученый! Кабы знать тогда! Ведь был тогда в Чуроборе Вешнич – старейшина ваш.

— Кабы знать! – передразила его хозяйка. – Мудр ты, батюшка, а словно баба глупая говоришь! Коли не открыли тебе боги – стало быть, не срок был.

— А теперь – срок? – Чародей испытывающе посмотрел на нее.

— Я не Макошь, чтобы судьбу знать. А попытать – попытаем.

Горлинка взяла из угла рогатину, положила черный наконечник к себе на колени, стала гладить ее, как кошку, шептать что-то. Едва дыша, Двоеум следил за ней. От того, захочет ли священная рогатина говорить, зависел весь успех его замысла.

— За лесами дремучими, за реками быстрыми, в земле далекой живет человек – не человек, зверь – не зверь, бог – не бог, а сын бога, сын Перуна-Громовика, – заговорила вдруг Горлинка, глядя перед собой широко раскрытыми очами, и из глаз ее били снопы такого яркого изумрудного света, что даже чародей чуть подался назад. Священная рогатина теперь говорила голосом своей новой хозяйки, молодым и звонким, только он звучал более глубоко и значительно, чем когда говорила сама Горлинка. – Послан он в мир Отцом Грома на битву со всякими порождениями Тьмы. Противником ему и послал сына своего Велес. Суждено им повстречаться, и день встречи их будет днем битвы.