Онлайн книга «Огненный волк»
|
— Ей помогает березовый дух, – рычал меж тем Князь Кабанов. – Я его чую! Если ты не возьмешь ее сейчас, ее возьмут березы. Она уйдет в березняк и будет сильнее тебя. К ней придет Князь Волков. Или этот… – Кабан был не мастер говорить и не мог подобрать слов для Огнеяра, но вражда в его голосе ясно указывала на сына Велеса. – Ты слышала, чем он пригрозил! Он хочет стать Князем Волков и выгнать меня с Белезени! Он ушел к Волчьей Горе! Ушел еще в Ярилин день, и его там до сих пор не сожрали! Он – сын Велеса, он может победить! И тогда… Кабан свирепо зарычал, сжал могучие кулаки, словно держал за горло ненавистного врага. — И с этой девчонкой он будет сильнее всех! Он не должен ее получить! Он ее не получит, ты слышала! Елова прижимала руки к бледным щекам, тяжело дышала от испуга и горя. Редко ей случалось видеть Князя Кабанов в таком гневе. И ведь все это правда. Огнеяр может стать Князем Волков, и он грозил Кабану. Тогда этой землей завладеют волки, и Милава будет помогать им, сама этого не зная. Пусть лучше все остается как есть. Если Князю Кабанов нужна новая жертва и помощница, пусть он ее получит. Стройная юная девушка с березовыми листочками в волосах и горячим сердцем уйдет от людей, забудет родню, поселится в ельнике, поседеет до срока, будет вызывать у бывших родичей уважение, как Лес, и страх, как Лес… — Как я возьму ее? – еле слышно прошептала Елова. – Род не захочет ее отдать. — Отдаст, если ее изберут боги. Скоро Купала – боги выберут ее в жертву себе. А утром ты заберешь ее. Надень ей на шею мой клык, и она будет наша. Я приду к вам в Лешачий день. До тех пор не зови меня. Гость поднялся и вышел из избы через открытую дверь не прощаясь. Крыльцо тяжело проскрипело под его ногами, и он пропал во тьме. С поляны снова донесся глухой удар, а потом долго был слышен, постепенно удаляясь, треск сучьев в лесу. Елова слушала его, стоя на пороге избушки, прижимая руку к кабаньим клыкам у себя на груди. Ели вокруг поляны глухо шумели, их вершины почтительно кланялись Князю Кабанов, болотницы и лесовики дрожали от страха под корягами, едва заслышав его тяжелую поступь. И ни одного человеческого следа не отпечаталось на черной болотистой земле и на мху – только кабаньи. * * * Юный месяц озарял белым светом пологий песчаный берег, старую иву, свесившую густые спутанные косы к воде. Легкие, невесомые фигурки прекрасных дев в рубахах из лунного света качались на ее ветвях, плескались в теплой воде, вылавливали венки, которые люди бросали в жертву реке и им – берегиням. Звонкий, переливчатый смех дрожал на волнах, отражался от берегов, уносился в шепчущий березняк. Только одна дочь Пресветлого Дажьбога молча сидела на толстой ивовой ветке и безучастно наблюдала за забавами сестер. — Дивница! Иди к нам! – весело звали ее. – Что ты сидишь и молчишь, как жальница! Не так уж долго нам осталось здесь быть! — Я знаю, чем ее развеселить! – К Дивнице подскочила сестра Травница – быстрая, с мелкими чертами лица, с зелеными глазами. Откуда-то из гущи своих вечно разлохмаченных кос она выхватила толстый стебель с узкими длинными листьями и сунула его почти в лицо Дивнице. – Что, нравится? Дивница ахнула – словно копье, в грудь ее толкнул резкий, дразнящий запах любомеля. С легким криком она соскользнула с ветки и порывисто протянула руки к стеблю, а Травница, весело смеясь, бросилась бежать по берегу, размахивая любомелем. Дивница пыталась ее догнать, но у насмешливой Души Трав было будто не две ноги, а десяток. А запах любомеля тянул за собой, Дивница дрожала и жадно вдыхала его. Запах любомеля напомнил ей первую ночь на земле в этом году. Любомелем пахло от того парня, в котором так горячо кипела кровь, а в мыслях его как живой стоял образ девушки, которую он любил. Дивница издалека учуяла жар его сердца и устремилась к нему – нечасто бесплотным созданиям удается так хорошо погреться возле человеческого сердца. Ах, как тепло, как весело ей было тогда! Как не хотелось на рассвете покидать его! |