Книга Огненный волк, страница 125 – Елизавета Дворецкая

Огнеяр взял ее руки в свои, хотел то ли оторвать от себя, то ли крепче прижать и подумал о матери. Она желала ему найти девушку, которая полюбит его таким, какой он есть. Вот он нашел ее, но это дало им не счастье, а одну тоску.

— Знаешь, что? – Милава вскинула голову. Ей хотелось сделать хоть что-нибудь, найти хоть какую-то слабую надежду. – Пойдем к Елове! Она все знает! Она придумает, что теперь делать!

— Да захочет ли она говорить со мной? На порог-то пустит? – безнадежно ответил Огнеяр. Ни от кого из людей он сейчас не ждал ничего хорошего.

— Пустит! – загоревшись новой надеждой, горячо убеждала его Милава. – Ты же Оборотневу Смерть привез! Елова ночей не спит, по ней тоскует, бедами грозит страшными. Все за то, говорит, что благословение предков мы князю продали, отсюда и беды наши. А ты ее назад привез – да Елова тебя лучше сына родного встретит! Пойдем!

И Милава потянула Огнеяра за руку по тропинке к ельнику. Он взял за повод Похвиста, но остановился. У Еловы его ждало еще одно дело, которое надо было решить без девичьих ушей.

— Поди-ка ты пока домой, – подумав, сказал он Милаве. – Незачем нам там вдвоем показываться. А погодя приходи. Я тебя там дождусь.

— А как же ты найдешь ее? Там в ельнике и леший заблудится.

— Я‑то не заблужусь! – Огнеяр умехнулся, блеснули его белые клыки, и Милава заново удивилась, как это полюбила его – оборотня. – Мне Оборотнева Смерть дорогу укажет.

— Ну, иди, – тихо согласилась Милава. – Вот, по тропинке иди, а там… А ты правда меня дождешься? – тревожно спросила она.

— Правда дождусь! – подтвердил Огнеяр. – Иди, иди!

Милава пошла в другую сторону, к займищу, подобрала по дороге уроненный узелок. Огнеяр повел Похвиста к ельнику и чувствовал, что Милава на ходу оборачивается и смотрит ему вслед. Она хотела верить ему, но ей казалось, что они расстались навсегда. Каждый шаг давался ей с трудом, хотелось кинуться назад, догнать Огнеяра, крепко схватить его горячую руку и не выпускать. Но расстояние между ними становилось все больше, и холод поднимался в душе Милавы, как будто там наступала осень вместо близкой весны.

* * *

В ельнике было много снега, так что Огнеяр шел медленно, ведя Похвиста на поводу и с трудом вытягивая ноги из сугробов. Оборотневу Смерть он снял с седла и нес в руке, чтобы поменьше цеплялась за ветки. Ее железная шея потеплела под его ладонью, как будто рогатина была довольна, что приближается к дому. Дорогу к Елове Огнеяру указывал чуть заметный человеческий запах. Раз в несколько дней кто-то из Вешничей навещал ведунью, приносил ей разные припасы, и запахи оставили след на снегу и деревьях. Едва уловимо пахло дымом.

Тонкий след вывел Огнеяра на поляну. К старой ели привалился огромный сугроб с кабаньим клыкастым черепом наверху. Из отверстия тянулась серая полоска дыма – это и была избушка ведуньи.

Огнеяр не дошел еще и пяти шагов до дымящего сугроба, как низкая дверь отворилась и на крылечко выскочила худощавая женщина в сером вершнике, с ожерельем из кабаньих клыков, с длинной седой косой, с темным морщинистым лицом, на котором странно светлыми и пронзительными казались серо-зеленоватые глаза. Огнеяр никогда не видел Еловы, но сразу узнал ее. От ведуньи исходило ощущение силы Леса, которой нет в обычных людях. В любой толпе Огнеяр узнал бы ведунью, как и она узнала бы оборотня.