Книга Утренний Всадник, страница 235 – Елизавета Дворецкая

Дернувшись в последний раз, тело Звенилы замерло, откинулась на мокрую землю рука с серебряными браслетами. Застыли подвески в виде лягушиных лапок, звон их умолк навсегда.

Рысь подняла окровавленную морду. На Смеяну глянули глаза – те самые золотые глаза с острым черным зрачком. Не в силах выдержать столько сразу, она опустила веки. У нее не было ни мыслей, ни чувств, ни страха, ни радости. С трудом где-то в глубине сознания выступало одно: вот они и пришли, те янтарные глаза леса.

Через несколько долгих мгновений слух ее различил неясный шорох впереди. Смеяна подняла веки. Потрясение исчерпало все ее силы, всю способность бояться или удивляться.

Перед ней, в двух шагах, стоял мужчина лет сорока или пятидесяти, с густыми седыми волосами, с короткой бородой и резкими чертами лица. В этом лице было что-то настолько нечеловеческое, что Смеяна ощутила сильный прилив ужаса – и одновременно трепетного восторга, как при виде божества. Но если при виде Макоши с Чашей Судеб в руках Смеяна ощущала отчуждение и страх, то теперь ее вдруг наполнило мощное влечение к этому человеку, чувство близости, какого не испытывала за свою жизнь ни к кому и никогда. Ей вдруг показалось, что она только сейчас родилась или проснулась после многолетнего сна. Все ее прежние чувства и привязанности потерялись, как мелкие ручейки перед могучим Истиром.

Глубоко дыша, впившись взглядом в янтарные глаза, Смеяна пыталась вспомнить хоть одно слово и не могла. Да было и не нужно: у нее с этим человеком был другой общий язык, отличный от человеческого.

Человек с янтарными глазами глухо кашлянул, как будто прочищал горло. Смеяна вздрогнула от этого звука.

— Ты кто? – хрипло спросила она, не узнавая собственного голоса, даже не зная, сказала она это вслух или только подумала.

— Я твой отец, – ответил ей человек с янтарными глазами. – Князь Рысей.

С вершины холма возле святилища битва была хорошо видна, но мало кто из женщин хотел на нее смотреть. Служительницам Макоши противен был вид проливаемой крови. Собравшись в подземном покое вокруг священной чаши, они вместе молили Великую Мать сохранить жизнь воинов – не разбирая племен и полков. Травницы уже кипятили отвары, разбирали полотно, готовясь перевязывать и лечить.

Дарована вышла из подземелья на воздух и остановилась на пороге храма, раздумывая, не пойти ли на холм еще раз взглянуть, как разворачивается битва и скоро ли конец. Княжна довольно быстро поняла замысел Держимира; с детства слыша вокруг себя разговоры воевод, она знала, чем сильна и чем слаба пешая стена, зачем возле нее конные крылья и что будет, если чужая конница прорвется к бокам стены или зайдет сзади. Различив с холма вторую дрёмическую стену позади первой, она порадовалась, что ее отец ни разу еще не встречался с Держимиром в ратном поле – вторая стена успешно прикроет первую, и охват не удастся. Правду говорил Прочен, что у упыря Держимира невредно и добрым князьям поучиться.

Вдруг чья-то фигура мелькнула в воротах святилища, и знакомое чувство тревоги толкнуло Даровану в грудь. Она отшатнулась, по первому побуждению желая скрыться в храме, но взяла себя в руки и осталась на пороге, вцепившись в толстый резной столб, словно ища поддержки. От этого гостя и в храме не скроешься, так нечего обижать богиню его вторжением.