Книга Утренний Всадник, страница 211 – Елизавета Дворецкая

— Дурак он, этот Боримир, – насмешливо сказала Смеяна. – Думает, что удачу можно у судьбы силой вырвать.

Держимир посмотрел на нее и больше не отводил глаз. Эти слова точно так же относились и к нему самому.

— А удачу приманивать надо! – лукаво продолжала Смеяна. – Свой норов буйный смирять ради нее, жертвы ей приносить добрыми делами, ибо Макошь Матушка велела: что имеешь доброго – поделись, и богатство твое умножится, как умножается зерно в земле. Кому на руку птица небесная села, ее хватать и в мешок прятать не надо, а то будет она в мешке как простая курица. Ее любить надо, и не гордиться, и не жадничать, и не злиться. И верить ей. Тогда она с тобой останется.

Держимир слушал ее, но не понимал самого главного. Что нужно делать и чего не делать, чтобы не упустить удачи, он от нее слышал много раз. Но ведь рядом с ним сидела не небесная птица, а живая девушка. Что нужно сделать, чтобы она полюбила его по-человечески?

Но вот об этом он не умел спросить. А Смеяна не знала, что ответить. Светловой когда-то был для нее прекраснее всех на свете и казался ей частью ее самой. Про Держимира ни того ни другого сказать было невозможно. И лицом, и нравом он был далек от совершенства, Смеяна то сердилась на него, то жалела и за три месяца так и не смогла определиться, ответить на самый простой детский вопрос: он хороший или плохой? Он весь был из противоречий, как сам огонь. Но когда Смеяна вспоминала прозрачную стену, в которую был заключен Светловой, то Держимир, при всем его дурном нраве, казался близким, почти родным.

— А ты… – шепотом спросил Держимир и запнулся.

— А я… не знаю, – прошептала в ответ Смеяна и отвела глаза.

Она его поняла, и он ее понял. И этого ответа было достаточно. Живая девушка, заключившая в себе его Жар-Птицу, все-таки не сказала нет.

К себе в горницу Смеяна вернулась быстрее, чем ожидал Баян, уже пристроившийся было спать в верхних сенях. Сначала он начал ворчать, решив, что они так ни до чего и не договорились, но потом умолк. Он был вовсе не глуп и по лицу Смеяны понял: в их неразлучной троице эти двое завели общие тайны, в которые его третьим не пустят.

Уверенность в своих силах не сделала Держимира беспечным. Напротив: понимая, что Боримир рарожский не мог не затаить жестокой обиды, он постоянно был готов к новому столкновению. Вниз по течению Краены дружина полюдья двигалась медленно, задерживаясь в каждом городке на три-четыре дня: пока снег не растаял и весенняя распутица не лишила рарогов возможности напасть внезапно, князь Держимир не хотел покидать рубеж. Вдоль пути полюдья, позади и впереди, постоянно разъезжали дозорные отряды. Это дело приходилось так по душе Баяну, что брат теперь видел его очень редко: только в промежутке между двумя поездками.

Но весна наступала все решительнее, как ей и положено в соответствии с мировым законом. Возле городка Ратенца пришлось перебираться с реки на берег: лед стал слишком ненадежен.

— Теперь уж не поскачешь! – приговаривали отроки, а Держимир подумывал задержаться здесь до тех пор, пока дороги просохнут.

— Сейчас мы в самом опасном месте! – объяснял он Смеяне, но вместо страха на лице «Солнечной Княгини» отражалось лишь любопытство. – Эта река потому Ратицей зовется, что рати на ней не переводятся. Рароги тем берегом владеют, а хотят и наш захватить до самого Истира. Тогда весь полуночный берег Краены тоже будет за ними.