Книга Утренний Всадник, страница 184 – Елизавета Дворецкая

— А тебе, княже, надо со здешними духами в дружбе быть, – заговорила Смеяна, усевшись за стол. Краем глаза она замечала, что отроки и за едой почти не спускают с нее глаз и ловят каждое ее слово. – Тебе ведь здесь теперь часто бывать придется. Здесь до личивинов близко, а вы ведь в поход на них идти надумали!

— Да уж! – воскликнул Баян прежде, чем сам Держимир собрался ответить. – А я что говорил, брате! – Обе его руки были заняты бараньей костью, и он непочтительно толкнул Держимира коленом под столом. – Она нам удачу принесет такую, какой ты от Звенилы бы век не дождался! Сам подумай: лупоглазая нас с Огнеяром поссорила, а Смеяна помирила!

— Нет! – поспешно возразила Смеяна. – Не я! Ты сам и помирил, княже! Ведь ты ему дружбу предложил! Ты с ним заговорил как с человеком – и ответ человеческий был! Ты его не побоялся – он тебя уважать станет! Подумай, кто еще из говорлинских князей может похвалиться, что с Огнеяром Чуроборским в дружбе?

Брови Держимира немного разгладились, он метнул на Смеяну неуверенный взгляд, лицо его чуть-чуть прояснилось. Он хотел, чтобы это было так, но разочарование в удаче было слишком глубоко, чтобы допустить хоть каплю радости и надежды.

— Да, – чуть погодя сказал он. – Это – удача. Что мою руку удержало – не знаю. Я теперь вспомнил: его железо не берет. Он сын Велеса, а все железо в земле – Велесова кровь. Потому ни мечом, ни стрелой его убить нельзя.

Держимир жевал мясо, задумчиво глядя в пламя очага. Смеяна за едой посматривала на него, пытаясь привыкнуть к мысли, что этот человек с россыпью мелких рубцов на лице и есть тот самый Держимир Прямичевский, которого она, как и большинство речевинов, представляла чудовищем о трех головах. Первое потрясение прошло, она пыталась оценить его толком, но ничего не получалось. При воспоминании о событиях на лесной поляне ей задним умом становилось страшно: и как это она набралась смелости заступиться за Звенилу, да еще и укусила его! А теперь он казался совсем не страшным: конечно, красавцем его не назовешь и нрав у него угрюмый, но он вполне годится быть братом такому славному парню, как Грач. То есть Байан-А-Тан. Баян, конечно, не большой мудрец, но нрав у него чистосердечный и честный. Он не стал бы любить дурного человека, будь тот хоть трижды князь, а что Баян по-настоящему любит брата, Смеяна убедилась давно, еще дома.

«Да и не каждый князь станет любить сводного брата, рожденного рабыней-куркутинкой, и сажать его за стол рядом с собой!» – осенило ее еще одно соображение. События последних месяцев, требовавшие напряженного размышления, потихоньку приучили Смеяну думать, и это занятие теперь не просто награждало ее головной болью, как раньше, но и приносило некоторые плоды. Ей вспомнилось все, что она слышала от Баяна о его брате еще летом, и она все больше склонялась к мысли, что Держимира зря ославили таким чудовищем. Он в шестнадцать лет остался без родителей, и все беспокойное княжество дрёмичей легло на его плечи. А вместо матери – Звенила, вместо отца – Озвень, который теперь сидит притихший и только ест за троих. Лицо Держимира выглядело усталым, и это вполне человеческое чувство вдруг убедило Смеяну, что он – человек. Как ни мало приятного она в нем видела, он, как и всякий, хотел счастья и удачи себе, мира и благополучия своей земле и вовсе не возражал бы, чтобы и все другие тоже были счастливы. Может, он не совсем верные пути к этому избирал, но один Сварог-Отец не ошибается.