Книга Ведьмины камни, страница 282 – Елизавета Дворецкая

Ингвар не нашел, что ответить. Было видно по глазам, как в мыслях его с грохотом сшибаются две мысли. Своего брата Несвета он видел один раз в жизни – две зимы назад, знал его за своего тайного соперника, и ни о какой скорби речи не шло. Но брат есть брат, тем более когда это человек из рода конунга, и месть за его убийство – непременная обязанность мужчины. Но если он и правда переметнулся к Эйрику… а варягов Эскиля сюда прислал сам же Ингвар… Он не задумывался, как Несвет встретит появление варягов, которые не имеют права рассказать, что присланы Ингваром. Но и не был готов к тому, что они первым делом его убьют.

Мистина снова сделал Ингвару легкий знак оставаться на месте и сам шагнул вперед. В его голове тоже боролось несколько мыслей, но других. Он отчетливо понимал: убийством Несвета, да еще и с сыном, Эскиль оказал Ингвару немалую услугу. Но вина варягов в этой смерти тоже несла Ингвару выгоду – право на месть. Мистина ясно видел этот расклад, но рассчитать все его следствия так быстро не мог даже он.

— Какие у тебя доказательства, что Несвет переметнулся к Эйрику, да еще принес ему клятвы?

— Он… породнился с Эйриком, и союз против Ингвара был условием этого бра… родства. Иначе сам Эйрик не соглашался на это, потому что не мог ему полностью доверять. Совсем незадолго до сва… до этого Несвет показал, что поддерживает тебя.

— Говори яснее, – мягко, но уверенно потребовал Мистина. – Откуда ты все это знаешь? В чем заключалось их родство?

Он видел, что Эскиль отвечает на вопросы о Несвете неохотно, и зорким глазом оценивал, не ложь ли это все.

О Хельге Эскиль и правда говорить не хотел. Предпочел бы вовсе не называть ее имени. Но он тоже понимал: он стоит перед человеком, чьего брата и племянника убил своей рукой, да еще этот человек – конунг, да еще и без того не дружески к нему настроенный. Если он сейчас даст Ингвару повод увидеть в нем кровного врага, то никакие соглашения станут невозможными. Ингвар не примет его в союзники, но и уйти не даст.

— Несвет женил своего сына на племяннице Эйрика. Дочери Арнора Камня. Свадьба свершилась после дней Фрейи^[50], и он привез ее сюда. Здесь мы ее застали…

— Она жива? – спросил Мистина, помня, что мужчин этой семьи нет в живых.

— Да. Ей не причинили никакого вреда. Она рассказала об этом их союзе. Которому сама служила живым доказательством.

— Можем мы ее увидеть?

— Нет. Ее здесь давно нет. Эйрик выкупил ее, и она уехала к нему еще до Середины Лета.

— И как мы можем знать, что это правда? Прости, Тень, – Мистина изобразил кривую улыбку левой половиной рта, – но дело слишком серьезно, чтобы верить одним словам.

Эскиль подумал немного. Вздохнул, медленно поднял руку – зная, что при малейшем его движении Ингваровы телохранители приготовятся сделать выпад, – и с трудом вытащил из-под пластинчатого доспеха, памяти о Гераклее, толстую серебряную цепь. На кольце между драконьими головками висел кусочек желтого янтаря с природным отверстием.

— Вот этот камень, что называют «глаз Одина»… Твоя мать, Ингвар конунг, госпожа Сванхейд, подарила его Хельге дочери Арнора. А она… оставила мне. Не знаю, видел ли ты этот камень у твоей матери… но это правда.

В глазах Ингвара было сомнение: он не видел этого камня, да и сама Сванхейд его много лет не видела, пока не вспомнила о нем и не откопала где-то на дне ларя перед расставанием с Хельгой. Но Мистина поверил: не тот Эскиль был человек, кто мог бы придумать про кусок янтаря с дырочкой, который одна женщина подарила другой, а та – ему.