Онлайн книга «Ведьмины камни»
|
— В ту церковь, Богоматери, сам василевс с семейством молиться ходят, – рассказывал Ивор. – А родни много у них: сыновья с женами, дочь Елена с зятем Костинтином, у них дети – дочерей пять, а сын один, Роман, в честь деда назван… Прислушиваясь, Эльга мельком подумала: пока Ивор тут рассказывает про Царьград, в Вышгороде его ждут две жены. Одну, Зоранку, он получил в подарок от Ингвара, когда тот женился на Эльге, а вторую, Волицу, несколько лет спустя высватал у киевского боярина Ратигнева. Почти год дома не был: дети подросли, жены без хозяина ссорятся. Мистина рассказывал, что сам был вынужден усмирять их, когда зимой ездил в Вышгород из-за того мятежа… — Ну-ну, что за дочери? – улыбаясь, спросила княгиня Ивора. – Может, нам невесту сыщем? – И кивнула на Святослава. В глубине души Эльга понимала: едва ли новая «любовь» греческих цесарей к союзникам-русам зайдет так далеко, чтобы привести к родству. Но, окрыленная успехом, она шутила лишь наполовину. Как знать – пока Святослав дорастет до женитьбы, может, грекам не придется так уж сильно перед нами заноситься? — Дочери-то, госпожа, все собой хороши – белолицы, чернобровы, нраву кроткого, – усмехнулся Ивор. – Да все, пожалуй, постарше нашего соколика будут малость. Я в церкви их видел. В церкви той сокровищ разных не счесть. Там и одежды Христовы, и обувь, и копье, которым закололи его, и сосуд с кровью его… Эльга чуть заметно сморщила нос: она примерно понимала, зачем хранить сосуд с жертвенной кровью бога, который принес в жертву сам себя – как Один, но, должно быть, это не очень приятно. — И покрывало матери его Марии, и пояс ее. Там такой особый еще как бы прируб, там свой жертвенник, для святого Ильи. Там Роман цесарь клятву принес, и сыновья его, и зять… Эльга покосилась на мужа – Ингвар сидел с бесстрастным видом, но за этой бесстрастностью сквозило удовлетворение. Греки не обманули – Роман, старый упрямый паук, постепеннно высосавший все властные права, будто кровь, у своего зятя Константина, которому они принадлежали по рождению, первым принес клятвы русскому князю. Теперь окончательное утверждение договора зависело только от Ингвара. Больше никто, даже враги его, не посмеют сказать, что он дерзкий отрок, забравшийся на Олегов стол вопреки законному праву Олегова внука и собственной сестры. Бедная Мальфрид… Они неплохо ладили, пока Мальфрид была здесь княгиней. Останься она в Киеве, Эльга не обидела бы ее. Но даже позор семейного раздора теперь смыт. Ингвару открыты пути на север и на юг, пути к славе, богатству, чести и процветанию. Думая об этом, Эльга и впрямь ощущала себя богиней, Зарей-Зареницей, сидящей на небесном золотом престоле. Мистина немного повернул голову, поймал взгляд княгини и чуть заметно ей подмигнул. * * * Основные торжества в Киеве ожидались после скрепления договора князем Ингваром. Статью о наемниках Роман август утвердил так, как хотел Ингвар: отныне они могли поступать на военную службу к цесарям только с разрешения киевского князя, привезя грамоту от него. Ну а чтобы он дал такую грамоту, посол от цесаря, разумеется, должен был доставить просьбу об этом, сопровождая ее приличными подарками. Слушая, как грек-толмач Алексай (на самом деле это был слависианин, то есть выходец из фракийских славян, издавна живших на Мраморном море) читает со славянского списка статью о наемниках, Мистина порадовался про себя, что зимний мятеж дал ему случай заранее услать варягов подальше. Чего доброго, если сейчас Тень с Морозом и Берегом сидели бы в этой гриднице и тоже все это слушали! С этих угрызков сталось бы возмутиться прямо при греках, и что тогда? Если бы им вздумалось поднять свой мятеж сегодня, когда посольство уже в Киеве? Оспаривать власть Ингвара на глазах у греков? Ингвар, конечно, управился бы и за ценой не постоял, но какой позор бы вышел. |