Книга Ведьмины камни, страница 180 – Елизавета Дворецкая

— А если мы его разобьем… – Эскиль снова взглянул Мистине в глаза, – он не удержит ни свой престол, ни здешнюю жену!

Взгляд Мистины стал жестким, ноздри слегка дрогнули. Однако голос его прозвучал спокойно.

— Знаешь, Тень… видал я карлов и покрупнее тебя.

Несмотря на общее напряжение, со стороны вышгородцев и киян послышались сдержанные смешки. Впечатление от угрожающей речи растаяло.

— Я не буду перечислять вам наши силы, – продолжал Мистина, – придет время – сами увидите. Кроме большой дружины, у нас еще есть кияне, и там люди не менее опытные, чем вы. Если же остатки ваши попытаются бежать обратно на север, то близ Любеча вас будет ждать Ведослав…

— Да он даже нос свой из норы не посмел высунуть…

— Потому что ему этого не приказывали. Теперь же к нему давно отправлены люди, он знает, что ему делать, когда он снова вас увидит. Но главное, что вам нужно понять. – Мистина слегка подался к Эскилю, опираясь о стол. – Даже если вас будет не семь сотен, а семь тысяч – вы не соперники конунгу. Среди вас нет ни одного человека королевской крови. Я-то вас всех знаю. И ты, Тень, не рассказывай про твою бабку, которая якобы грела в постели замерзшего в лесу Хроальда сына Рагнара. Королевскую удачу так не передают. Она достается только сыну знатной матери, взятой «даром и словом»^[34].

— Сам Рагнар Меховые Штаны доказал, что у человека может быть своя собственная удача! – негромко возразил Эскиль: отстаивать честь своей бабки у него возможности не было. – Хникар говорил:

— У Ингвара конунга есть и родовая удача, и своя собственная. Только благодаря ей мы с вами так хорошо погуляли в Вифинии. Выжили при Гераклее. Мы ушли в море и унесли добычу – сначала от тагмы Варды Фоки, а потом от хеландий с «морским огнем», которые ждали нас в проливе. Мы были верны конунгу, и его удача была с нами.

— Что-то он сам в нее мало верил, когда соглашался на тот позорный мир! – прохрипел Велейв.

— Ингвар конунг получил возможности достичь славы гораздо большей, чем еще одна-две выигранных битвы. Просто вам этого не понять – вы же по уму карлы. Вам бы только взять добычу и потом хвалиться на пирах, сколько девок вы где-то за морем перепортили, пока не проживете все и не проиграете в кости.

— Мы будем биться за нашу честь! И пусть мы все погибнем – пусть-как Ингвар потом найдет желающих служить ему, если он так подло обходится с достойными и храбрыми людьми!

— Эскиль! – мягко, почти дружески обратился к нему Мистина. – И ты знаешь, и я знаю: твои люди ослаблены плохой пищей и долгим зимним переходом. Сам твой товарищ, – он показал на Велейва, – сидит в жару и вот-вот свалится с ног. Сколько таких у вас в войске? Не лучше ли вам оставить это безумие и мирно вернуться назад? Конунг пришлет вам припасов, я об этом позабочусь. Мне не хотелось бы убивать людей, с которыми в одном строю мы стояли против катафрактов под Гераклеей, но если ты не оставишь мне другого выхода… Ты меня знаешь.

Эскиль помолчал, бросил несколько взглядов на вышгородцев.

— Давай обменяемся парой слов наедине.

— Я доверяю моим людям.

— Телохранителей можешь оставить. Я буду один. Даже меч отдам, если хочешь.

— Я не боюсь тебя, Тень, – уже совсем с дружеской мягкостью сказал Мистина. – Но у наших переговоров должны быть свидетели.