Книга Потомок седьмой богини, страница 68 – Алессандра де Амальфи

Ниррити, казалось, больше не испытывала боли – не испытывал ее и я. На ее теле не виднелось ни единой раны, и я не знал, успели ли они затянуться за эти пару минут или же на виверновой коже и вовсе не осталось следов – неспроста из нее делали лучшую в мире броню. В помощи она больше не нуждалась, и я вышел за дверь, погружаясь в душный мрак подземелий. Из-за ближайшего поворота слышались два голоса, шептавших оскорбления; третий, вероятно, оказался в разы благоразумнее товарищей. Звук закрывающейся двери побудил мучителей засеменить к выходу, но было уже слишком поздно.

— Стоять, – сквозь зубы выдавил я, поворачивая за угол.

Рука вытянута вперед, пальцы сжаты вокруг воображаемого горла – так я заставил их остаться на месте. Мужчины замерли, чуть поднявшись в воздух, и захрипели от невидимой силы, сдавливающей широкие шеи. Оба выглядели работягами, скорее земледельцами, нежели гвардейцами, но доспехи их и вправду были королевскими, вот только размер не подходил.

— Где хозяева ваших одежд? – поинтересовался я мрачно, чуть ослабляя хватку. – Сняли с мертвых или с еще живых?

У одного из мужчин закатились глаза, и я опустил руку, освобождая их из объятий магии. Они зашлись долгим глухим кашлем и принялись ощупывать себя, проверяя, не лишил ли я их чего-то еще, помимо воздуха. Я напомнил, что жду ответа.

— Они сами отдали, милорд, – просипел тот, в чьих руках еще недавно лежала кочерга. – Никто не хочет с виверной возиться, но деньги дают неплохие, вот и ходим вместо стражи.

— Возиться? Да вы же просто мучили ее!

— Так а мы и не знаем, что еще делать. Нам же ж никто не объяснил.

Я потер глаза, но вместо привычного для позднего вечера покалывания на веках ощутил прилив мощи, будто солнечный свет наполнил меня изнутри. Тело полностью восстановилось после перенесенных неурядиц, и я вновь сумел выпрямить спину, чтобы взгляд, обрушенный на лжестражников свысока, возымел наибольший эффект.

— Отдайте стражникам доспехи и скажите, что король ждет их утром, – приказал я. – Впредь, решив пробраться сюда, подумайте о том, что я непременно узнаю о вашем присутствии. А если узнаю, вернуться к женам и детям вы, конечно, сможете… но по частям.

Мужчины страстно закивали, пряча от меня взгляды.

Вернулся в столовую я пешком, на ходу осматривая тело – следов ссадин на мне, несмотря на боль, не было. Голова дернулась в привычном жесте, чтобы откинуть волосы назад; я еще не привык к отсутствию их тяжести, а сносно приглаживать нелепую прическу так и не научился, и потому лишь бездумно провел рукой от лба до затылка. Обеденный зал едва ощутимо опустел. Тетушка короля оказалась первой, за кого зацепился взгляд: покрытую морщинами, безжизненную серую кожу не выходило скрыть за косметикой, и потому она отвлекала внимание перьями на шляпе и камнями, словно случайно рассыпанными по линии декольте. Мечтательный взор ее был направлен на племянника и его пышущую цветом невесту, робко краснеющую рядом с его величеством.

Казалось, их впервые за долгое время связал разговор – они отошли в сторону от общей толпы, Фабиан прислонился к стене, а Иветт то и дело пожимала плечами и оглядывалась по сторонам, будто пытаясь уйти от ответа.

— В Тэлфорде непривычно влажно, – пожаловалась Иветт, кончиками пальцев заправляя прядь за ухо. – И так жарко! На Ноксианских островах месяц Миохра, кажется, и вполовину не такой знойный.