Книга Потомок седьмой богини, страница 167 – Алессандра де Амальфи

— Не подумала, – оправдалась она.

Я прижался спиной к стене и опустился на пол, пытаясь отдышаться. Тело оказалось напугано больше уставшего разума, но и тот впечатлить удалось – я не продержался и минуты, прежде чем, подражая Вив, выглянуть из-за угла.

Тела. Живые ли, мертвые ли – непонятно, но совершенно точно не в силах сопротивляться чужаку. Вокруг Фабиана – теперь видно это было не только мне – образовалось силовое поле: черные искры вспыхивали тут и там, защищая пространство в радиусе десяти шагов от хозяина. Пальцы его полностью почернели, и я не мог сказать, что происходит с остальным телом – он стоял спиной, а шею закрывал воротник, – но в волосах уже отметились иссиня-черные пряди. Божественная сила пропитывала его насквозь.

Солианский король сделал тяжелый шаг в сторону, и искры метнулись следом за ним.

Господин Дюваль на коленях стоял перед несостоявшимся зятем. В брызгах крови, но, судя по всему, не своей – этот боров точно свалился бы без чувств, коснись нож его плоти. Лицо заплаканное, голос хриплый. Видно, Фабиан давненько его мучил.

— Ваше величество, помилуйте! Помилуйте, прошу, я отдам вам все, чего захотите… Я просто дочку хотел пристроить, мы ведь договаривались, понимаете, только и всего!

— Заговор. – Фабиан вытянул руку вперед, загнул палец. – Похищение. Удержание против воли. И кого! Если бы взяли в плен сына пекаря, никто бы и слова вам не сказал, может, даже порадовались бы, но вы…

— Моя ошибка, признаю, признаю! Не стоило мне, право, вашего друга, да еще и так бестактно…

— Верховного! – Не слова – гром. Стены затряслись, пошли рябью, будто из воды сделаны. – Я добрался сюда раньше Гептагона только потому, что ваша дочь слезно умоляла спасти ее отца от гнева совета. Но знаете что? Вы не сожалеете.

— Как же, как же не сожалею? – залепетал Дюваль. – Да я же вот, на колени пред вами, мне так жаль…

— Людям вроде вас никого не жаль. Вы рабы тех, кто сильнее, но тех, кто слабее, людьми не считаете. А уж если удалось сделать из одного другого – вот так удача! Какое счастье было почувствовать себя выше Верховного, могущественнее, разве не так?

От голоса Фабиана по спине пробегал предательский холодок, хотя воздух вокруг раскалился и беспощадной лавой вливался в легкие. Вив замерла, наблюдая за происходящим, я тоже не решался обозначить свое присутствие.

— Боги, ну что же вы так из-за него? Я же дочь вам свою отдал, даром почти! У меня и деньги есть, хотите? – Дюваль принялся залезать в каждый из многочисленных карманов, пытаясь отыскать там хоть монету, но, ясное дело, ему не было нужды таскать их с собой. – Что пожелаете!

— Я желаю, чтобы в Эмеррейн не брали людей вроде вас. И чтобы при жизни их не награждали благами. Желаю, – он почти рычал, – чтобы вы сполна отплатили за это злодеяние и все прочие. Знаете ли, господин Дюваль, у меня не так много друзей, чтобы я позволял так с ними поступать.

Друг? Впрочем, да, именно им для солианского короля я и пытался стать. Для этого и втирался в доверие. Отчего же слово так резануло слух?

— За дружбой этот змей и не сунулся бы в ваш замок, – вкрадчиво произнес Дюваль.

— Вот только в мой он приехал сам, а в ваш… как вы это называете? – Фабиан чуть наклонил голову к плечу. Волосы его колыхнулись от движения, серебристые лишь на кончиках. – Фрикон?